— Зачем мне скучать по нему? — ровно спросила его.
Трой склонил голову, разглядывая моё лицо.
— Ты делаешь вид, что ничего не чувствуешь… — неожиданно протянул он.
— Я знаю, что такое «чувствовать», и я знаю, что такое «скучать», — ответила я, — но я не испытываю подобных чувств по отношению к Асту.
— А по отношению ко мне? — лицо Троя нависло надо мной, и мне почему-то захотелось ответить «да», но я сдержала себя:
— Чего ты от меня хочешь?
На самом деле, перед тем, как уснуть, я почти решила, что завтра сбегу… И, хоть это и выглядело бы довольно подозрительно, вряд ли Барб или Вельз побежали бы меня искать — а Габриэль так и вовсе не пошевелил бы и пальцем… Столь раннее возвращение Троя нарушило мои планы, и теперь я снова начала сомневаться: я не знала, как это объяснить, я просто понимала — мне нравилось быть подле этого человека.
Но ход его мыслей был слишком далёк от меня — я не понимала, чего он хочет, и я не понимала, что он чувствует.
— Ты же спала с этим своим другом из Десятки, — развязно ответил Трой, цепко глядя в мои глаза.
— С чего ты взял? — холодно спросила.
Дамас не мог об этом рассказать. Я молчала тем более.
— Тебя обвиняли в этом во время нашей первой встречи, — взгляд Троя тоже начал меняться, из лениво пьяного становясь пристальным. И холодным, — тебя называли шлюхой.
— Меня вообще много как называли, — напряженно ответила я, начиная проверять каждую мышцу своего тела на готовность к атаке.
От Троя всего можно было ожидать, и сейчас мне не нравилось, к чему он вёл.
— Но мне ты сказала, что не испытываешь интереса к мужчинам, — продолжил тот, не отрывая от меня уже совсем не пьяных глаз, — и на твоём теле не появляется скверна.
— К чему ты ведёшь? — спросила у него.
— Хочу понять, что достанется Асту, — нехорошо усмехнулся Трой, в глазах которого вновь мелькнул хмель.
А я кое-как подавила в себе раздражение.
— Ему не достанется ничего. Я не смертница, чтобы использоваться своё тело для утех командира отряда разведкорпуса, — жестко отрезала, глядя ему в глаза.
Неужели этот идиот думает, что ради сравнительного наслаждения я буду колоть себе наркоту под видом лекарства? Он ведь не может знать, что скверна не появится на моём теле.
Ни при каких обстоятельствах.
— Да, ты не похожа на смертницу, — Трой склонился над моей постелью, упираясь вытянутыми руками в мою подушку, — Но и невинностью от тебя не пахнет.
— А ты знаешь, как пахнет невинность? — невзначай спросила я.
Разговоры о сексе всегда приводили к появлению скверны на теле, но лицо Троя оставалось чистым от пятен. Он словно отрезал от себя главную заразу Мира После, бросая вызов самому Равновесию…
Я не страдала тупым умом и понимала: либо он уже успел ввести себе препарат, либо алкоголь глушил способность скверны распространяться по телу потенциальных Грешников. Это могло бы объяснить, почему пасторы так рьяно уничтожали алкомаркеты, в то время, как в их помощи нуждались сотни тысяч человек…
Трой знал об этом. И он обезопасил себя.
Обезопасил себя от меня.
Эта мысль тут же вызвала во мне кучу противоречивых чувств.
Трой некоторое время смотрел на меня, а потом очень негромко и почти совсем трезво сказал:
— Знаешь, что самое смешное, Покахонтас? Я почему-то не хочу отдавать тебя.
Я лежала и молчала, не зная, что на это ответить. А Трой ещё несколько секунд смотрел в мои глаза, затем выпрямился, восстановил равновесие, ухватившись за верхний ярус кровати, и вышел из комнаты, оставив меня одну.
Славное начало дня… подумала я тогда, — ещё не зная, что преподнесёт мне Мир После буквально через пару часов…
Вой сирены я услышала вместе со всеми. Быстро поднялась, надела форму и выскочила в коридор, где мимо меня промчалась Барб — такая же заспанная, как и я.
— Что происходит? — спросила, последовав за ней.
— Тени, — коротко ответила девочка, открывая дверь наружу.
Трой уже стоял у стены, абсолютно трезвый и собранный, рядом с ним стоял Габриэль, и, в отличие от всех нас, он был спокоен и неспешен.
— Где твои легкоступы? — спросил меня Трой, стоило мне подойти ближе.
К слову, в голосе главы отряда не было и крупицы той теплоты, что присутствовала в его последней фразе перед уходом из моей спальни.
— А где они должны быть? — со сна у меня были проблемы с быстрой реакцией.
— На твоих ногах, — холодно отрезал Трой, абсолютно дезориентируя меня своим поведением.
Я оглянулась на Барб и успела увидеть, как два светлых хвостика пролетели надо мной и устроились на вершине стены. Рядом с ней тут же оказался Вельз, запрыгнув наверх едва ли не беззвучней.
— Разве ты не должна была выучить свод правил, Покахонтас? — лениво и недовольно одновременно протянул Трой, затем подошёл ко мне вплотную, вот только от его напора мне захотелось отступить назад, — Чем ты вообще занималась весь день? — в его голосе появились жесткие ноты, и я оказалась в тупике, не понимая, чего от меня хотят, как Трой резко подхватил меня на руки и запрыгнул на стену, — Смотри внимательно, Покахонтас. Сирена на базе звучит лишь в одном случае.
И я смотрела. Смотрела, как целая сотня Теней плыла мимо стены света от прожекторов. В темноте они были едва различимы, но, чем больше я всматривалась, тем больше леденело моё сердце — я видела, как Они передвигались, видела, как Они натыкались на свет и замирали, словно дезориентированные, на несколько секунд, а затем начинали двигаться дальше. Дальше от света.
— Откуда они движутся? — спросила негромко, словно мой голос мог привлечь Их внимание.
— С восьмой деревни. Северо-запад от базы, — также негромко ответил Трой, сидя рядом на корточках и удерживая равновесие одной рукой, упертой в металл стены.
Сидеть на её вершине было страшно. Хотя бы потому, что на моих ногах не было легкоступов, стена не имела веток, за которые можно было бы цепляться, тормозя падение, а внизу ждала целая толпа Теней — если можно так выразиться про данную субстанцию, — способных свести меня с ума.
— От той деревни хоть что-то осталось? — спрашиваю, всматриваясь вперёд через свет прожекторов.
— Это нам и предстоит выяснить этим же утром, — Трой выпрямился на ногах и посмотрел на Вельза, — Я уведомлю Централь о том, что мы перебираемся на основную базу. А заодно — заглянем в деревню в поисках выживших.
— В поисках выживших? — переспросила я, стараясь скрыть удивление в голосе; в Десятке они с Габриэлем охотно сокращали население; что изменилось?
