— Нет, ну это нормально? — в который раз вопрошала Настя, рассекая по комнате с бокалом бренди в руке.
Саша валялась на диване с освежающей маской на лице и листала журнал.
— Нормально, — заявила она. — Если твои родители носят фамилию Лемм.
— У-у… — взвыла Настя. — Меня это просто бесит!
Зазвонил мобильный Саши.
— Да! — рявкнула она в трубку, предполагая, что Аглая желает продолжить разговор.
— Это Матвей, — донеслось из телефона.
— Да, — пискнула Саша.
— Саш, я очень соскучился, — сказал он. — Могу я тебя пригласить в «Фиш»?
«Фиш» был самым респектабельным и закрытым рестораном в городе. Там обедал Лужков, и случайных людей туда не пускали. И еще, по слухам, там была фантастическая рыбная кухня.
— Конечно, — сипло ответила Саша, у которой почему-то часто-часто билось сердце.
— Тогда в восемь я за тобой заеду.
Саша положила трубку, посмотрела сквозь Настю, которая в недоумении наблюдала за сестрой, и вдруг ощутила невероятную легкость — такую, что ноги оторвались от земли и тело воспарило.
— А-а! — завизжала она от восторга, глядя на комнату почти с уровня потолка.
— Ничего себе… — пробормотала Настя.
А Саша парила. Саша летала, и ей казалось, что звучит музыка — что-нибудь вроде «Ты — герой!» Бонни Тайлер, что-то неописуемое, энергичное, торжественное! Она носилась по комнатам, а за ней — с криками и визгами — носилась Настя, и им было так весело, как тогда в детстве, когда они забирались на дуб и сигали в огромный, двухметровый сугроб, который намело на Рождество. Наконец вспотевшая и уставшая Саша рухнула на кровать в спальне, слегка ушиблась о жесткий матрас, но даже не обратила на такую ерунду внимания. Через секунду туда же свалилась Настя, которая принялась щекотать, щипать и мутузить сестру — с детства полюбившийся способ выразить восхищение и одобрение.
— Сашка, вот это было круто! — восторгалась она. — Балдеж! Супер! Кто бы мог подумать!
— Что значит «кто бы мог подумать»? — обиделась Саша.
— Ну… — Настя пожала плечами. — Ты так отнекивалась от наших семейных способностей, что мне иногда казалось — ты не очень сильная… Ну, ты понимаешь…
— Понимаю, — без раздражения согласилась Саша.
— Ты не передумала влюбляться? — вжав голову в плечи, тихо спросила Настя.
— Но я уже влюбилась! — воскликнула Саша. — И это все… — она помахала руками, изображая взмахи крыльями, — от чувств! Доходит до тебя, глупая башка? — И она постучала Насте по голове кулаком.
Настя почесала то место, куда попала сестра, подумала и вздохнула:
— Просто обидно, если ты…
— Если я буду счастливой? — воскликнула Саша.
— Саш, — Настя обняла сестру, — я тебя очень люблю и всегда буду любить, но… Я бы не смогла совсем отказаться… Это как… как изменить пол.
— Жизнь такая штука, Ась, — развела Саша руками. — Приходится делать выбор.
— Возможно… — промямлила Настя.
* * *
Настя проводила Сашу, которая ради свидания в «Фише» надела самое красивое черное платье — от Гальяно, подарок Аглаи на Хеллоуин.
— Джон, милый Джон, — сладострастно произнесла Саша, поглаживая оборочки. — Гений!
— Между прочим, если ты не будешь ведьмой, вряд ли ты с ним когда-нибудь встретишься. Он ведь общается только со своими, — ехидно заметила Настя. — То есть с нашими.
— Ничего… — пробормотала Саша, — переживу.
— Да ладно тебе! — расхохоталась Настя. — А кто спал с его фотографией на подушке?
— Я и не надеялась, что будет легко, — вздохнула Саша. — Ну, ладно, я пошла.
— Давай-давай… — равнодушно ответила Настя, но, как только дверь за сестрой закрылась, метнулась к окну.
И увидела, что рядом с черным «Бентли» стоит мужчина с букетом темно-красных роз. Огромным букетом — почти неприличным. И мужчина…
— Ого! — воскликнула Настя и схватила бинокль.
«Боже мой…» — стенала она, разглядывая смуглую гладкую кожу, впадинки на скулах, отточенную до совершенства нижнюю челюсть, большие глаза с чуть поднятыми вверх уголками и длинными ресницами, точеные губы… «Ни хрена себе!» — ахнула Настя и тут заметила, что самый красивый мужчина в мире поднял глаза наверх и помахал ей рукой.
Ей?
Настя шарахнулась в сторону, спряталась под подоконником и вся аж затряслась.
ОН-ЕЙ-ПОМАХАЛ.
Это невыносимо! Потрясающий, удивительный, лучший на свете мужчина застукал ее за подглядыванием! Ужас, ужас…
Настя пнула бинокль, встала и поплелась на кухню за вином — решила, что своими силами не справится.
— Н-да… — заключила она, выпив бокал темного, почти черного чилийского красного. — Да ради такого мужчины я готова сжечь «Луи Виттон»!
Любимая сумочка от Луи Виттона обошлась в целое состояние — ее заказывали во Франции, и главной тонкостью было то, что традиционно золотисто-розовая модель была выполнена из… черной замши. Настя, которая обычно впадала в транс при виде красивой сумки, от Луи Виттона просто сходила с ума — каждый день пылесосила, чистила и укладывала эту сумочку в специальный мешочек, покупала для нее новые кошельки, косметички и записные книжки, заказывала у ювелиров брелоки и отмечала ее, сумкин, день рождения — скромно, но все же. Все были уверены, что в один прекрасный день сумка заговорит — Настя обращалась с ней, как с живым существом.
Так что Настю даже слегка передернуло от собственной дерзости, но, хорошо поразмыслив, она решила не забирать слова обратно. Матвей был невероятно хорош.
— Ну и что мне делать? — спросила она у бутылки вина.
Вообразив, как превратится в одну из тех актрис, что сетуют на нищенскую театральную зарплату, украшают облезлые каблуки стразами, а в свободное от репетиций и выступлений время (ох, как много его будет!) нанимаются уборщицами в богатые дома, Настя позеленела. Она так живо представила, как приходит к кому-нибудь в самодельной кофточке, заявляет: «Вообще-то, я актриса!», переодевается в ситцевый халат, а в перекурах терзает хозяев разговорами о том, как однажды Табаков лично похлопал ее по плечу… Ой!
Настя отпила прямо из бутылки, и тут ее осенило. Она бросилась к чемоданам, которые все еще стояли в коридоре, перетряхнула все барахло и нашла ее! Визитку! Затем выкопала из-под одежды, косметики, белья, салфеток телефон, быстро набрала номер с визитки и чуть не озверела, когда никто так и не взял трубку.
— Идиот! — выругалась Настя, пошла к себе в комнату и забилась под одеяло — в халате и тапках.
Но тут зазвонил телефон. «Да пошли вы все!» — подумала Настя и немедленно бросилась к сотовому, сметая все на пути. Что-то грохнулось и покатилось, что-то звякнуло, но она не обращала внимания — неслась по коридору, проклиная привычку расшвыривать нужные вещи. Почему-то телефон оказался в ванной — вроде она туда заходила, когда звонила Паше. В отчаянии Настя протянула руку — звенело где-то справа, и мобильный послушно прыгнул в протянутую ладонь.
