— Ух ты! — удивилась она. — Алло! — крикнула в трубку.
— Ты чего орешь? — удивился Кравиц.
— Просто… — смутилась Настя. — Я привыкла именно так отвечать по телефону.
— Ну? — излишне довольным тоном произнес он.
— Что — ну? — напряглась Настя.
— Давай говори: «Паша, я готова с тобой работать, потому что ты — гений и мне никто никогда не делал таких потрясающих предложений», — заявил тот.
Настя помолчала, а потом расхохоталась.
— Паша, я очень хочу с тобой работать, и мне никто никогда не делал таких потрясающих предложений! — с чувством произнесла она.
— А теперь извиняйся! — велел Кравиц.
— А это еще за что? — удивилась Настя.
— За то, что ты чуть не променяла меня на Епифанцева, — пояснил он.
— Слушай, а ты, кстати, не в курсе, что там с Епифанцевым? — поинтересовалась Настя.
— Извиняйся давай!
— Дорогой Паша, прости меня, дуру грешную, за то, что я не сразу поняла, какая большая удача стучится ко мне в дверь! — выпалила Настя.
— Ну… — задумался Паша. — Ладно. Принимается. А твой Епифанцев…
— Никакой он не мой! — вскинулась Настя. — Можно по существу?
— У него не один фильм не окупился, — лениво ответил Паша. — Он сейчас вообще никому не нужен. Все просекли, что на кино можно заработать. Время Епифанцевых прошло.
— А-а… — протянула Настя. — Тогда все ясно.
— Ну, теперь, когда мы все выяснили, я могу пригласить тебя поужинать? — поинтересовался Кравиц.
— Поужинать?! — воскликнула Настя.
«Ура! — ликовала она. — Я надену самое красивое платье, пойду в хороший ресторан и буду наслаждаться успехом! Не только Сашке сегодня веселиться…»
Паша пообещал заехать через час, и Настя побежала одеваться.
Глава 16 Большие надежды
— Ух ты! — воскликнул Кравиц, завидев Настю. — Неожиданно…
— В смысле? — удивилась та.
— Ну… — развел он руками, — ты вся такая… в розовом.
Настя надела сумасшедшее розовое платье от Сони Рикель, розовое пальто из стриженой норки от Ярмак и атласные туфельки от Живанши. Выглядела она как Барби, но это заводило. Насте самой, когда она так оделась, показалось, что она сделала пластическую операцию по полной перемене внешности — так непривычно Настя выглядела в новом цвете.
— Знаешь, неизвестно, когда розовый снова войдет в моду, так что надо пользоваться случаем, — ответила она только для того, чтобы хоть как-то отреагировать на его замечание. Не объяснять же про родственниц в черном, колдовство и прочее?
Паша как-то загадочно на нее посмотрел. В его взгляде были не удивление, не пренебрежение, не одобрение — на его лице отразились такие непонятные и сложные чувства, что Настя решила не ломать себе голову.
У Кравица оказался потрясающий «Крайслер» — весь в красивом тюнинге, черный, блестящий, с удобными сиденьями, телевизором, баром и мощной звуковой системой.
— Специально для такого случая взял водителя, — сообщил Паша, помогая Насте забраться в машину. — А вообще-то я люблю сам водить. Выпить хочешь?
— Мог бы тогда уж и официанта пригласить, — буркнула Настя.
Кравиц внимательно посмотрел на нее и расхохотался.
— Я учту, — кивнул он. — Вино? Коньяк? Ликер?
Настя попросила белого вина, которое оказалось изумительным — терпким, крепким, сочным. На душе стало легко, Настя повеселела, тревоги и заботы отошли на задний план, и неожиданно ей захотелось в отрыв.
Кравиц привез ее в странное место. Обычный дом, обычная дверь обычной московской квартиры. Но внутри оказался клуб — ресторан, бар и что-то вроде салона, где собирались только самые известные, самые богатые и самые светские люди Москвы. Рядом запросто сидели Тина Канделаки и Александр Гафин, Макаревич аккомпанировал Андрею из «Иванушек», Артур Смольянинов что-то горячо обсуждал с известным художником Константином Комардиным, а Вячеслав Бутусов спорил с Эрнстом.
Опомнившись, Настя захлопнула рот. Даже для нее все это было слишком: ни одного нормального человека — только знаменитости.
— Нравится? — ехидно спросил Паша.
— Эх! — вздохнула Настя. — Зря я не надела любимую корону!
— А что, у тебя есть парочка? — усмехнулся тот.
— А как же! Без короны нынче сложно, — не очень остроумно ответила Настя, но Паша не обратил внимания: он уже взахлеб целовался с Хабенским, который смотрел на Кравица несколько подобострастно.
— Очень хочет сниматься, — шепнул Насте Паша, пока они шли в ресторан.
— А ты его приглашаешь? — с интересом спросила она.
— Как я могу его не приглашать? — удивился Кравиц. — Он же лучший!
Они устроились на круглом диванчике за небольшим круглым столом, и не успела Настя заказать аперитив, как Паша вывалил на стол толстую пачку машинописных страниц.
— Это что? — покосилась Настя на листы.
Паша схватил ее за руку, а другую руку положил на стопку бумаги.
— Это слава, деньги и успех, — произнес он.
— Слушай, ты сейчас говоришь, как сайентолог какой-нибудь, — поморщилась Настя.
Паша закатил глаза.
— Настя, это будет самый успешный сериал за всю историю русских сериалов. По сравнению с ним «Секс в большом городе» — мексиканская мыльная опера.
— Да ну? — Настя всплеснула руками.
— Есть адвокат, вроде Астахова — но это так, просто для сравнения, только моложе, он не женат. Есть девушка, типа Шахри Амирхановой, но это тоже только ради того, чтобы ты четче видела картинку, — никакого сходства, никаких прототипов. Он — известный адвокат, светский лев, она — главный редактор глянцевого журнала. Ему — тридцать пять, ей — двадцать шесть, они — успешные, знаменитые, красивые, блестящие. Любовь в большом городе, секс, истории, неудачи, изнанка глянцевой жизни — настоящая изнанка, без прикрас и расшаркиваний. Смотреть будут как документальный фильм, раскрыв рот! Плюс, крепкая интрига, криминал — он же адвокат, она замешана случайно. Вся история внутри Садового кольца. Ну, как?
— Хм, все зависит от сценария… — начала было Настя.
— Послушай, мне сценарий писали авторы «Секса», «Отчаянных домохозяек», «Частей тела» и еще Эндрю Найдерман — писатель, который написал «Адвоката дьявола». У меня этот проект идет на Россию, США, Канаду, Евросоюз. Врубаешься?
— Врубаюсь, — кивнула ошарашенная Настя.
— И ты будешь играть главную роль.
— Я?! — воскликнула Настя. — Ты с ума сошел…
— Мне нужны новые лица, — заявил Паша. — Я тебе уже говорил. Мне нужны новые звезды. Совершенно европейские лица.
— А адвокат?
