Читаем без скачивания Цивилизация каннибаллов - Борис Диденко

Но хотя бы одно такое правительство будет наверняка, уже потому, что такого еще не было никогда, и создание прецедента очень заманчиво! К тому же, для этого существует и бесспорное идеологическое обоснование[22]: "Построение национального государства в России — единственная возможность выжить для России и дать пример выживания для всего мира… Национально мыслящая власть способна в одночасье решить все текущие проблемы России."]…Здесь следует остановиться, и как бы возвести некое "потолочное перекрытие" в том теоретическом умозрительном многоэтажном сооружении, строительством которого мы так настойчиво, хотя и достаточно бессистемно, занимаемся. (Тут требуется развернутое изложение предмета, чего никак не позволяет объем данной книги.) Речь пойдет о "женском потолке" хищных индивидов в нравственном "пространстве". О том, что хищные мужчины вкупе с женщинами (как с хищными, так и с чрезвычайно многочисленными хищноориентированными особами) занимают нижнюю этическую позицию, "полуподвальный этаж". Причем, моральная позиция практически любой женщины всегда хрупка, неустойчива, и женщины могут всегда быть с нее легко сбиты, и это падение для них гораздо тяжелее и на порядок болезненнее, нежели для мужчин.

Но у женщин имеются весьма серьезные не то, чтобы оправдания или "смягчающие вину обстоятельства", правильнее будет говорить об "оправдательных документах", попросту снимающих с них всякую вину. Ибо в целом, во всем, что касается женщин, необходимо учитывать их основную функцию — это продолжение рода человеческого и воспитание детей. Еще правильнее будет говорить, не боясь высоких слов, даже — о предназначении женщины. И поэтому невозможно не признать патологией любое (не оправданное жестокими обстоятельствами, несчастьями) уклонение от этого необычайно трудного и столь необходимого "дела". Или другими словами, "биологические, психологические и этические обязательства женщины заключаются в проявлении заботы о будущем человечества — детях". А сохранение при этом еще и женской привлекательности необходимо уже признать пределом ее возможностей, ибо "трудное развитие, ведущее к женственности, исчерпывает все возможности индивида — женщины", говоря еще короче, всему есть предел.

У хищных же мужчин для их нравственной сниженности никакого оправдания не существует, и существовать не может. Правда, есть известное бихевиористское объяснение роли хищных в биоценозе: мол, на то "и щука в море, чтоб карась не дремал". Но проводить здесь параллель с человечеством вряд ли уместно; возможно, что подобное пока еще имеет силу, но уже — не смысл для будущего разумного общества. Циклические колебания численности хищных и копытных, впервые описанные и вычисленные математиком Вольтерра, как-то уже даже и неловко "присобачивать" к человеку разумному, или считающемуся таковым. На то он и разум, чтобы идти разумным путем, а не этологическим, не скотским.

У хищных же мужчин для их нравственной сниженности никакого оправдания не существует, и существовать не может. Правда, есть известное бихевиористское объяснение роли хищных в биоценозе: мол, на то "и щука в море, чтоб карась не дремал". Но проводить здесь параллель с человечеством вряд ли уместно; возможно, что подобное пока еще имеет силу, но уже — не смысл для будущего разумного общества. Циклические колебания численности хищных и копытных, впервые описанные и вычисленные математиком Вольтерра, как-то уже даже и неловко "присобачивать" к человеку разумному, или считающемуся таковым. На то он и разум, чтобы идти разумным путем, а не этологическим, не скотским.

Если уж и проводить аналогию с Природой, то можно сказать, что она в лице эволюционного механизма естественного отбора полностью на стороне человека разумного. Дело в том, что основной принцип эволюции — это передача управления новообразованным усложненным центрам. Появилась вторая сигнальная система — и управление человеческим организмом было передано ей. Точно так же, можно и хочется надеяться, произойдет и с третьей сигнальной системой, разумом: он появился и человек разумный должен (в худшем случае, вынужден) будет в своей деятельности руководствоваться именно им. Да и сейчас смысл подстегивания, подхлестывания, взбудораживания человечества смертоубийственными "забавами" хищных гоминид уже совершенно потерян и выглядит все это неприкрытым чудовищным атавизмом, как если бы держать штат злобных надсмотрщиков в дружеской компании порядочных людей.

Кстати, хищные мужчины прекрасно понимают (скорее — ощущают, у них это что-то типа своеобразной страшной закомплексованности) эту свою сниженность, редуцированность и приближенность к женщинам. Все они отчетливо чувствуют этот свой — он же и женский — "моральный потолок", и немедленно делают его "общим жизненным пространством" для себя и для других, в первую очередь — для женщин. (Наиболее здесь иллюстративны сутенеры — самые психологически ущербные суггесторы, совершенно не способные "оторваться" от женщин, и потому мерзко паразитирующие на "древнейшей профессии". Это полностью относится и к "элитарным" сутенерам — устроителям "конкурсов красоты", держателям агентств "моделей" и создателям всевозможной "плейбойской" продукции масс-медиа.) И поэтому давление хищных мужчин на "слабый пол", растление и использование женщин в своих целях — чуть ли не первоочередная для них задача.

Этот феномен, как целый психологический пласт, весьма разработан в мировой литературе. Достаточно будет упомянуть отечественную — уже ставшую хрестоматийной — классику: "Анна Каренина", "Бесприданница". Конечно же, в реальной жизни все это свинство выглядит гораздо проще, приземленное и не столь назидательно: все те многочисленные скандальные случаи увода "со двора" добропорядочной матроны, или "из-под венца" — чужой невесты. В подобных описаниях преуспели очень многие авторы — от Апулея до Боккаччо, Флобера и "далее везде". Для сведения нынешних и будущих создателей классических художественных литературных произведений хочется подсказать, что все же правильнее и гуманнее было бы не обижать и без того несчастных Анюту и Ларису, а взять бы за ушко или за шиворот, да и подложить под поезд того же аристократа Вронского, а застрелить, или еще лучше и проще — утопить в Волге-Матушке-реке самого дворянина Паратова-Михалкова. Ведь изъятие из потока жизни суггесторов, не говоря уже о суперанималах, весьма благотворный для общественного организма процесс, и поэтому его необходимо всячески пропагандировать, в том числе — и средствами искусства, литературы…

Заканчивая рассмотрение "женского вопроса", хочется все же верить в неправомерность негативных выпадов автора в адрес наших милых дам, и надеяться, что хотя бы часть из этих "умозаключений" будет опровергнута будущими, более скрупулезными и дотошными исследователями тайн прекрасной половины человечества. Тайн вечных, нескончаемых и непреходящих, ибо невозможно отрицать психо-сексуальной сладостности указанных исследований и непреодолимости могучей силы влечения к ним…

Ниспровержение хищников

Некоторые считают, что если репрессии не нарастают, то нет и наступления социализма. Нет, репрессии не главное, а второстепенное средство, но необходимое, в области социалистического строительства.

Я поклялся перед алтарем божьим, что буду вечным врагом любой формы тирании над разумом человека.

Все большее "очеловечивание людей" имеет и свой "суммарный" результат — это усложнение общественного сознания и его гуманизация: становление коллективного Разума, точнее, лишь самое начало движения к таковому.

Это привело к тому, что все более значительная часть современных суперанималов поневоле (официально, на словах) выступают под знаменем добра и справедливости: этакое "победное шествие волка в овечьей шкуре". (Но все же нельзя не отметить, что позиция суперанималов, выступающих якобы на стороне "добра", всегда очень эффектна и привлекательна для диффузных масс: для них они подлинные герои! Спартак, Робин Гуд, Че Гевара…) Суггесторы же теперь вынуждены лицемерно проклинать коварство и лживость. (Это их двоедушие обычно замечается народом, хотя, к сожалению, далеко не всегда: достаточно вспомнить всенародную "промашку" с Ельциным.) Отсюда и проистекают перманентные попытки со стороны хищных гоминид повлиять на столь "неудобоваримую" для них социальную среду, что обычно достигается путем злоупотребления властью или же опосредованным способом — при помощи власти денег. Становится ясным, что гегелевское определение прогресса как процесса осознания свободы[23] неполно и односторонне, т. к. существует одновременный, и не просто неотъемлемый, а — обуславливающий прогресс, процесс закрепощения хищных гоминид в рамки социально приемлемого поведения, ибо прогресс — это уход от их понимания "свободы", как безнаказанного отправления любых своих агрессивных устремлений. И если бы не было их сопротивления, то не был бы и столь мучительным для людей прогресс: ибо кто же не хочет свободы?! Но в их руках сила и до сих пор. Правда, они пытаются найти для себя какие-то неуклюжие оправдания перед общественным мнением — в этом, и только в этом, и заключается влияние на них прогресса, и нужно отметить, что оно весьма неприятно для них. В прошлом же поиск подобных оправданий для собственной жестокости и лживости от них и вовсе не требовался.