Наступила страшная пауза. Сверкая глазами, противники молча смотрели друг на друга. Индианка невольно прижалась к подруге, словно пытаясь оказать поддержку своей силой и дружбой.
Понимая, что защищает собственное счастье и любовь, Хуана постаралась не потерять самообладания. Она устремила на Андреса сверкающий взгляд:
— Что ж, я все вам скажу. Некоторые перехлесты и в конечном счете несправедливость моего отца по отношению к вам причиняли мне большую боль! Я жалела ваше оскорбленное самолюбие… искренне и глубоко сострадала. Позже вы меня напугали! А сегодня я, не испытавшая в своей жизни ничего, кроме радостей любви, знаю, что такое ненависть! Вы больше не напугаете меня, и я ненавижу вас!
Главарь усмехнулся:
— Ну что ж, тем лучше! Я не нуждаюсь в жалости, потому что не принадлежу к тем, кто внушает сострадание.
Ненависть! Пусть будет так! Крайности всегда ходят… Да здравствует ненависть! Подождем, пока она уступит место любви.
— Я ненавижу вас! И так будет всегда, потому что у вас душа палача!
Метис пожал плечами и тоном уверенного в себе человека произнес:
— Не надо быть столь категоричной и загадывать так далеко. Вполне возможно, что наш союз не будет прочным вначале… и ничто для меня не станет неожиданностью. Но я уверен, что смогу покорить вас глубиной моих чувств и неисчерпаемой нежностью. Я смогу создать достойное обрамление вашей изумительной красоте! Ибо не всегда буду нищим бродягой без кола и двора… Да, еще несколько дней, и убогая личинка — а сейчас я именно таков — превратится в ослепительную бабочку… стремящуюся в лазурное небо, ближе к солнцу… Я стану богатым, безмерно, безумно… Словом, богаче Гарри Джонса, Вандербильда[119] или Рокфеллера…[120] любого другого финансового туза и промышленного магната! У меня все будет иначе, чем у этих выскочек, буднично пересчитывающих свои миллионы. Моя семья, и вы это знаете, принадлежит к числу самых знатных и известных в стране. С вами и для вас я добуду место среди великих, тех, кто управляет нашим государством… И почему бы не первое! Андрес Ромеро! Владелец ста миллионов и, как его дядя Хуарес, — президент Мексиканской республики! Хотите обладать этим волшебным миром золота, роскоши, нескончаемых праздников, могущества?..
Хуана прервала метиса. Она говорила медленно и спокойно:
— Я невеста Железного Жана и перед Богом и людьми хочу стать его супругой.
Андрес, с трудом подавив ярость, угрожающе прорычал:
— Но подумайте же! Разве может женщина отказаться от всего этого? Вы мне не верите? Может быть, сомневаетесь в моих возможностях? Хотите знать мою тайну? Почему бы и нет! Хм! Я в двух шагах от сокровищ древних правителей, моих предков… Здесь — огромное состояние, которое судьба передает в руки их прямого наследника… единственного потомка рода… И это я, Андрес!
— Я люблю Железного Жана и никогда не стану вашей!
— А я сказал, будете: волей или неволей! Сила на моей стороне! Я вас заставлю!
— Попробуйте!
— Я сделаю это сейчас же! Впрочем… До вечера я даю вам время на размышление. Если на рассвете не получу обнадеживающей вести… ну что ж, ваши отец и мать не получат ни капли воды и ни крошки хлеба до тех пор, пока вы не проявите благоразумие и не откликнетесь на мое предложение. Знайте, что, если вы будете упорствовать, они умрут от голода. Вам известно: я человек слова и мои угрозы не пустое бахвальство.
— Вы лжете! Моим родителям ничто не угрожает.
Жестко улыбнувшись, Андрес спросил:
— Вы уверены в этом?
— Да! Вы лжете для того, чтобы напугать меня!
Метис укоризненно, как на капризного ребенка, которого собираются наказать, посмотрел на нее. Затем медленно пересек комнату и открыл тяжелую массивную дверь. Столь же нарочито неспешным шагом он прошел во вторую комнату и снял замок с другой двери.
Мертвенно-бледная, с растерянным и блуждающим взглядом, колотящимся сердцем, Хуана поняла, что сейчас произойдет нечто ужасное.
Андрес тем временем остановился. Затем резким движением распахнул дверь.
Взору предстала металлическая решетка, сделанная из наложенных крест-накрест стальных прутьев. Эта клетушка оказалась карцером, в котором, надежно запертые, жалобно стонали два человека.
Свет, упавший сверху, ярко осветил несчастных, и Хуана увидела, как они в отчаянном жесте протянули свои руки через проемы решетки.
Девушка тотчас узнала пленников. Страшный крик сорвался с ее обескровленных уст:
— Отец! Мама! Вы! В руках этого монстра!
Да, это были несчастные дон Блас и донна Лаура. Они не спускали с нее обезумевших глаз.
— Моя дочь! О мой любимый ребенок! — умирающим голосом лепетала мать.
Внезапно от резкого толчка палача дверь закрылась, скрыв от Хуаны столь дорогое и страшное видение.
— Ну как? Вы продолжаете меня считать болтуном? — холодно поинтересовался Андрес.
Но девушка его уже не слышала, да и не видела. Ее губы не в силах были произнести и слова.
Усталость, накопившаяся за последние три дня, страхи, ужасная реальность — все это вызвало шок[121], которого не выдержал молодой организм Хуаны.
Покачнувшись, она упала прямо на руки индианки. Та бросила на Андреса ненавидящий взгляд и произнесла:
— Негодяй!
ГЛАВА 8
Жареный индюк. — Переход через горную реку. — Лихорадочные поиски. — Отверстие в скале. — Городок над землей. — Метки. — Это здесь! — Лестница. — На втором этаже. — Лабиринт. — Наугад. — Неужели заблудились? — Рычание. — Безумие. — Золото!
Вернемся к Жану и Джо. После волнующей находки монограммы друзья вновь почувствовали голод. К счастью, пища находилась тут же, в виде очень аппетитного дикого индюка.
Пятнадцать футов мяса! Джо не мешкая, с ловкостью дикаря принялся потрошить индюка. Жан в это время разжигал костер.
Джо отделил от передней части птицы большие куски мяса, подсолил, поперчил и затем принялся нанизывать их на деревянные палочки.
Потом оба подставили свои порции к огню и стали нетерпеливо ждать. Вскоре сочная и нежная мякоть задымилась, зашипела, выделяя розоватые капельки сока. Жаркое было готово.
— Черт побери! — воскликнул Джо. — У меня слюни текут… У нас ведь нет времени испечь немного хлеба! Как, браток?
Жан в это время уже резал мясо. Нацепив на кончик ножа несколько аппетитных кусков, он тотчас отправил их в рот и только потом ответил Джо:
— Такую вкуснятину можно вполне есть без хлеба!
— Согласен с тобой! После такого куска мяса весом в три фута и нескольких стаканчиков воды я смогу спокойно прожить до ужина.
