Около сотни мужчин, растянувшись здесь же, на земле, предавались послеобеденному отдыху. Большинство из них были мертвецки пьяны.
Прибытие отряда вызвало шум, ругань, крики «Ур-ра!». Кто-то выстрелил из пистолета. В ответ на это дверь одного из домов открылась. Появился какой-то человек. По его сигналу предводитель банды, а следом за ним и вся колонна остановились.
— Он здесь? — спросил предводитель.
— Да! Он здесь и уже начал проявлять признаки нетерпения… Ты ведь знаешь… он не любит шутить!
— Сеньорита, — обратился главарь к Хуане, — прошу вас, слезайте. Мы прибыли.
Флор, спокойно посмотрев на бандитов, ловко спрыгнула на песок. Затем она помогла сделать то же самое Хуане, у которой затекли ноги. Бедная девушка с трудом передвигалась…
Незнакомец указал на дверь и, посмотрев на них с двусмысленной улыбкой, произнес:
— Заходите! Вас ждет приятное общество.
Хуана прекрасно понимала, что любая попытка сопротивления лишь подвигнет разбойников на насилие.
Гордо подняв голову, она вошла в комнату, заставленную и заваленную самыми различными предметами: грубо сколоченной мебелью, оружием, провизией, коврами, мехами.
Мужчина, облаченный в красивый мексиканский костюм, поднялся ей навстречу, поклонился. Девушка едва подавила крик.
— Андрес! — в ужасе воскликнула она. — Вы!.. Здесь!
Перед ней стоял великолепный метис с красивым мужественным лицом. От этого человека веяло чем-то неотвратимым, фатальным. Андрес слегка побледнел и глухо произнес:
— Вы никак не ожидали меня здесь увидеть, Хуана Герреро? Не так ли?
Бросив на него презрительный взгляд, девушка резко ответила:
— Ах!.. Теперь я все понимаю! Засада… похищение… кража… убийство. Во всем этом замешаны вы… Я должна была догадаться.
— Да, сеньорита!.. Даже кража! Что вы хотите, я стал главарем шайки бандитов… хотя некоторые сказали бы: главой партизанского отряда. Здесь, в Мексике, разницы особой нет. Так что я не стану вступать с вами в словесную перепалку.
То ли от ярости, то ли от волнения, впрочем внешне никак не проявляемых, его звучный мелодичный голос заметно дрожал.
— И вы будете держать меня в качестве пленницы? — надменно спросила молодая женщина.
— Это зависит от вас! Кстати, присядьте, прошу… поешьте… мне кажется, вы проголодались.
— Я ничего не хочу от вас! Даже яблока или стакана воды!
— Зря! Иначе вы умрете от истощения — сегодня, завтра или позже… Дело в том, что я больше не расстанусь с вами.
Во время этого разговора Андрес, взволнованный больше, чем хотел бы, несмотря на внешнюю невозмутимость, смотрел на свою пленницу со странным и удивительным выражением на лице.
Его великолепные властные глаза, казалось, угрожали и в то же время умоляли ее, светились ненавистью и страстью, а иногда и безумием.
Хуана с вызовом ответила:
— Вы забываете, что смерть принесет мне избавление.
— Вероятно. И так, наверное, было бы даже лучше. Я навсегда избавился бы от столь дорогого и жестокого наваждения… от этих оков, которые я добровольно принимаю и одновременно хотел бы разбить! Да! Мне кажется, я ощутил бы, уничтожив вас, жестокую радость… даже если буду проливать над вашим телом кровавые слезы!
— Не надо угроз, Андрес! — бесстрашно вмешалась в разговор Солнечный Цветок. — Знай, Хуана всегда будет отмщена!
До сих пор метис едва ли обратил внимание на индианку, несомненно приняв ее за служанку. Вглядевшись, он признал в девушке соучастницу штурма и разграбления плантаторского имения. Удивленный Андрес воскликнул:
— Дочь Быстрого Лося! Значит, она тебя приручила… маленькая пантера… Она сделала тебя своей рабыней.
— Да! Я ее люблю, предана и верна ей. Такие, как я, всегда остаются рядом в трудные минуты!
— Спасибо, моя дорогая маленькая сестричка! — благодарно произнесла Хуана, до глубины души взволнованная словами индианки. — Я тоже люблю тебя!
Затем она повернулась к Андресу:
— Вы удерживаете меня, невзирая на элементарные нормы порядочности и гуманности. Что вы намереваетесь сделать со мной?
— Сеньорита, уже работая у вашего отца, я испытывал по отношению к вам… нежную и уважительную привязанность… которая затем переросла в огромную… единственную… вечную любовь.
— Я не могу и не хочу больше об этом даже слышать… это оскорбление моим самым дорогим и сокровенным чувствам.
— И тем не менее вы выслушаете меня, сеньорита, поскольку сами захотели узнать мои намерения, мою волю. К тому же необходимо, чтобы вы знали все.
— Вопреки элементарным правилам приличия, вы делаете какие-то непонятные намеки, заявления. И это при том, когда мое сердце уже принадлежит другому, когда я помолвлена…
— Вы! Помолвлены!.. — страшно побледнев, произнес Андрес.
— Да, я помолвлена с человеком, который в моих глазах олицетворяет исключительную добродетель, самые возвышенные чувства и рыцарское благородство.
Андрес сделал попытку съязвить, но лишь сжал кулаки и скрипнул зубами.
— Не могу ли я узнать имя вашего избранника… этого рыцаря… Кто это живое воплощение совершенства?
Хуана гордо, с вызовом произнесла дорогое имя:
— Железный Жан!
— Боже мой! Я так и думал. Но, видите ли, сеньорита, сосуд с водой не всегда бывает выпит, и помолвка не всегда влечет за собой свадьбу… Вы никогда не станете женой Железного Жана, потому что я приговорил его к смерти. Словом, выбросьте из головы имя этого авантюриста. Ему осталось жить несколько дней… может быть, часов!
Хотя страшная угроза заставила бешено забиться сердце девушки, она бесстрашно ответила:
— Да! Не всегда сосуд, наполненный кровью, доходит до рта тех, которые жаждут ненависти и мести! Приговор не всегда означает его последующее исполнение. Вы не убьете Железного Жана! Он сильнее вас!
— Сто пятьдесят моих людей поклялись его уничтожить. Он обречен, это я вам говорю! К чему, впрочем, эти взаимные наскоки, ненужные словесные перепалки, состязания в красноречии? Я пойду прямо к своей цели! И ничто меня не остановит: ни предрассудки, ни насилие, ни даже смерть! А цель — это полное, абсолютное обладание вами. Вы меня слышите, Хуана Герреро? Именно вас я хочу видеть своей женой. И вы должны пойти на это добровольно… свободно… с согласия вашего отца. Бог тому свидетель, так будет!
Наступила страшная пауза. Сверкая глазами, противники молча смотрели друг на друга. Индианка невольно прижалась к подруге, словно пытаясь оказать поддержку своей силой и дружбой.
Понимая, что защищает собственное счастье и любовь, Хуана постаралась не потерять самообладания. Она устремила на Андреса сверкающий взгляд:
