— Понимаешь, хочу, но не могу!
— Хорошо. Тогда послушай. Мы оба прошли по семь-восемь лье вдоль берега, не найдя, однако, следов вышедших из лагуны лошадей. О том, что они вошли в озеро здесь, нам известно. Чтобы пройти такое расстояние по брюхо в воде, как думаешь, сколько времени потребовалось бы им?
— Думаю, не менее восьми часов.
— Отлично! А ведь здешние воды буквально кишат крокодилами и пиявками[113], обожающими кровь и свежую плоть. Они за три часа сожрали бы бедных лошадей или высосали из них всю кровь.
— Но тем не менее животные вышли!
— Нет!
— Тогда что с ними стало?
— Ставлю Боба против хромого осла: я, кажется, нашел разгадку.
— Так объясни, да побыстрей, пожалуйста. Я сгораю от нетерпения.
— Мне думается, произошло следующее. Беглецы прекрасно отдают себе отчет в том, с кем имеют дело. Они поняли, что с помощью обычных приемов им не удастся избавиться от нас. Словом, эти хитрецы, невзирая на огромный риск, пустили лошадей вперед, к центру лагуны. Спуск в этом месте не крутой, и они, ступая о твердую землю, прошли достаточно далеко. Затем, когда стало глубже, лошади поплыли. Незнакомцы направились в сторону так называемых плавающих островов — чинампа. Видимо, они знали об их местонахождении.
Джо привскочил, как будто ему в ногу попала пуля.
— Карамба! Я все понял! Ты — гений! Таким образом, пока мы, ползая на карачках, ищем их здесь, эти мерзавцы преспокойно загорают на чинампе!
— Не думаю, что они там задержатся. Наверняка уже нашли пироги охотников за крокодилами и переправились на противоположный берег лагуны.
— А лошади?
— Они ими просто пожертвовали. Знают ведь, что всегда найдут других. Удар кинжалом по затылку, и бедные животные камнем пошли ко дну.
— Короче, нас обвели вокруг пальца.
— Не огорчайся! Мы все-таки примерно знаем, что с нашим противником.
— Слабое утешение! Следы-то уничтожены.
— Я помню отпечаток босой ноги. Но вряд ли это мне поможет. Не смогу же я заставлять разуваться каждого встречного.
Громкое ржание Боба прервало Жана на полуслове.
— Гляди-ка, — невозмутимо произнес он, — ни минуты покоя.
Молодой человек оглянулся и заметил, как сзади, из-за складки местности, внезапно появилась группа всадников.
— Вот как! — удивился ковбой. — Это индейцы! Что они тут делают?
Действительно, перед ними были краснокожие — не меньше двадцати человек, и они быстро приближались. Первым желанием Жана и Джо было вскочить в седла и схватить карабины. В пустыне любой посторонний — враг.
Не замедляя хода, всадники скакали прямо на наших героев. Их руки, однако, были подняты в знак приветствия и мирных намерений.
Молодые люди громко и весело расхохотались:
— Друзья! Это друзья!
Закинув винчестеры за спины, Жан и Джо поскакали навстречу краснокожим. Встреча была шумной и радостной. С обеих сторон слышались восторженные восклицания:
— Железный Жан! Стрелок Джо!
— Быстрый Лось! Солнечный Цветок!
— Ах, вождь, — произнес Жан, — как рад вас видеть!
— Солнечный Цветок! Маленькая и милая Флор! Я так счастлив! — пролепетал Джо, покраснев до ушей.
Все спешились и не переставая жали друг другу руки. Железный Жан добавил:
— Вижу, что мой брат, Великий Вождь, совсем поправился!
— Мой младший брат — великий лекарь! — улыбнулся индеец. — Благодаря ему Быстрый Лось здоров как бык и стремителен, словно животное, имя которого он носит.
А Джо все не отходил от Цветка. Сжав бронзовые ладошки маленькой индианки, он восторженно воскликнул:
— Жан!.. Жан!.. Ну посмотри на нее! Верхом на лошади, в походном снаряжении… с раненой и едва зажившей рукой! У этой малышки поистине храброе сердце!
Столь искренний восторг ее мужеством наполнил душу Цветка (или Флор, как ее называл Джо) гордостью, неизмеримо, кстати, большей, чем славословия по адресу внешней красоты. Она густо, так что это стало заметно даже на фоне ее коричневого лица, покраснела и с достоинством ответила Джо:
— Солнечный Цветок рада словам своего великого, бесстрашного и доброго друга!
Оставленные без присмотра лошади быстро подружились, в то время как люди продолжали оживленно беседовать.
— Дорогой вождь, — произнес Жан, — все-таки почему вы оказались здесь?
— Сейчас для нас наступил сезон охоты на кайманов. Мы направляемся в Тлалмалилу и останемся там в течение двух лунных месяцев[114]. А что здесь делает мой брат в компании со Стрелком Джо?
— Мы на военной тропе!
— Вот как! В таком случае знайте, враги моего брата — мои враги! Мы не пойдем за кайманами… Будем с вами! Когда отправляемся?
— Нет, вождь, благодарю от всего сердца. Силы наших врагов не столь велики. Их немного — пять человек. Мы легко управимся сами.
— Мой брат отказывается! — воскликнул вождь. Его гордое лицо внезапно опечалилось.
— Нет, вождь! С величайшей радостью и признательностью приму вашу помощь! Но позже! По времени наша экспедиция вряд ли продлится дольше охотничьего сезона на кайманов… Словом, если по истечении двух лунных месяцев мы не окажемся здесь, направляйтесь к нам! Значит, мы в опасности и нуждаемся в подмоге.
— Где я найду моих братьев Жана и Джо?
— В Ла Сиерре-дель-Пало.
Индеец едва заметно вздрогнул и произнес:
— Будьте осторожны! Ла Сиерра — проклятое место, и там погибло много людей.
— О! Я ничего уже не боюсь! Да и что после всего пережитого может быть хуже?
Солнечный Цветок в это время оживленно беседовала с Джо. Тем не менее она услышала последние слова Жана. Девушка тотчас подошла к молодому человеку, взяла его за руку и проникновенно сказала:
— Не теряй надежды, друг!.. Да, не теряй надежды! Душа нашей дорогой Хуаны с тобой, а тяжелые времена пройдут.
Неумолимо бежали минуты. Жану и Джо пора было ехать. Расставаться друзьям всегда тяжело.
Предчувствие подсказывало Железному Жану, что беглецы также направлялись в Сиерру-дель-Пало. Он был уверен в этом. Иначе почему его пытались убить? Почему убежали, подслушав рассказ кормилицы? Почему порывались отравить лошадей? И наконец, зачем бы эти невероятные усилия в попытке оторваться от преследователей?
Словом, ковбой был уверен, что найдет их там: либо по дороге, ведущей в Сиерру, либо непосредственно перед горой.
Жан и Джо быстро простились с индейцами. Последние объятия, короткое напутствие, и наши герои вскочили на лошадей.
Джо поцеловал очаровательную индианку на манер бледнолицых в обе щеки. Под снисходительным взором своего отца девушка улыбнулась и произнесла:
