Он накрыл ладонями её груди, расстегнув бюстгальтер незаметно, словно по волшебству. Бюстгальтер упал, и её нежная, цвета слоновой кости кожа засияла в тусклом мерцании свечей, вершинки её грудей были розовыми и напряженными. Нетронутыми.
Жаждущими его поцелуев.
Его покусываний.
С губ её сорвался стон нетерпения.
— Хелена, — пробормотал он и подался ближе, склонившись так, чтобы поймать губами её груди — сначала одну, затем другую — поглаживая её соски языком, а потом втягивая вершинки в рот. Он посасывал их, пока они не набухли и не стали сверхчувствительными.
И, наконец, словно она жаждала, что он сделает именно это, он укусил её груди, оставляя по четыре отметины вокруг каждого соска, подвигая её дальше и дальше к краю преисподней, которой была грань между наслаждением и болью. Но она так и не сказала «нет». Она не хотела, чтобы это когда-нибудь закончилось.
Вместо этого Хелена лишь ухватилась за края стола, принимая каждый укус, словно накрывающую с головой темную волну. Тонкие струйки крови медленно проложили свой путь вниз, на живот, и стекли по её бокам.
Алекс подвинул девушку ближе к себе на колени, ещё шире открывая ранки так, что они закровоточили обильнее, омывая её тело длинными, непрерывными струями. Его низкий удовлетворенный стон прошел дрожью по её телу.
— Прекрасная. Восхитительная.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он сказал это не вслух.
Но когда она поняла, он запустил руку в её трусики.
Глубоко втянул ртом вершинку её груди, пока скользил двумя пальцами по гладкому входу в её лоно. Это случилось очень быстро. Пальцы на её ногах конвульсивно поджались. Она сделала глубокий вдох. Ещё один. И ещё. Но воздуха не хватало. Всё, что она видела, это золотистый свет.
— Кончи для меня, Хелена.
Золотой свет у неё перед глазами стал ярче, сжался в точку и взорвался, словно солнце. Алекс удерживал шею девушки, пока тело её сотрясал оргазм, и Хелена поняла, что он питался белым обжигающим светом.
Солнцем внутри неё.
Когда всё прекратилось, она приоткрыла глаза и увидела перед собой его лицо. По щекам его текли слёзы, глаза светились обожанием.
— Спасибо, solntsе moyo. Моё солнце. Мой единственный свет.
Режущий слух пронзительный визг пронзил наступившее между ними умиротворение.
В дверях стояла Лейси.
Глава 11
Лейси развернулась и побежала прочь.
Теперь уже Хелена широко распахнула глаза и послала настороженный взгляд в сторону Алекса. Рот его был перепачкан в крови и его собственных слезах. И всё тело Хелены тоже было в крови. Точно также как и скатерть. И белая рубашка Алекса.
Лейси вызовет копов.
Хелена соскочила со стола. Её ноги, ослабевшие от потери крови и только что испытанного оргазма, чуть не подвели её. Спотыкаясь, она бросилась к двери, Алекс направился следом.
Выскочив за порог и поспешно застегнув платье, она жестом велела Алексу вернуться обратно. Снег обжег босые ноги. Внедорожник Лейси с ревом разворачивался на подъездной дорожке.
— Лейси! — закричала она, помахав рукой.
Завизжали тормоза, машина остановилась и тут же распахнулась пассажирская дверь.
— Бегом, бегом, бегом! — завопила Лейси, и Хелена запрыгнула в теплый салон автомобиля. Прежде, чем она смогла что-то произнести, Лейси захлопнула дверцу.
Хелена заметила, что Алекс остановился на крыльце, на лице его читалось изумление, когда он наблюдал за отъезжающей машиной.
— С тобой всё в порядке? Как тебе удалось смыться? Я подумала, что ты мертва. И молилась Богу, чтобы это случилось для тебя быстро и безболезненно.
— Нет, со мной всё нормально.
— Милочка, ты ранена. У тебя шок. Я отвезу тебя в больницу.
— Нет, не нужно мне в больницу. Мне нужно вернуться обратно. Ты должна познакомиться с Алексом. Он всё объяснит.
— Уверена, что объяснит. При помощи бензопилы. И ведь чувствовала, что что-то не так. Мне следовало бы поторопиться. И вызвать копов. Ты оставалась наедине с этим типом несколько дней.
— Нет! То есть, да. В некотором роде.
— Когда ты не позвонила мне насчет вечеринки у Миллигана, я позвонила тебе сама, но услышала только длинные гудки. Я знала, что что-то стряслось. Тем более, на сообщения ты не отвечала.
Хелена тихо выругалась. Она оставила сотовый в своём кабинете, а домашний телефон Алекс, скорее всего, отключил, чтобы кто-нибудь не прервал его гурманскую феерию.
— Серьёзно, со мной всё было нормально. То, что ты увидела, выглядело плохо, но на самом деле всё совсем не так.
— Это называется Стокгольским синдромом,[53] золотце, — входить в положение своего похитителя.
Лейси выудила из кармана своей джинсовой куртки мобильник и судорожно принялась набирать номер.
— Не надо! — Хелена схватила телефон. Лейси попыталась удержать его, и автомобиль повело.
— Вот дерьмо! — Лейси выпустила из рук сотовый в попытке не столкнуться со встречным грузовиком. На дисплее высветились цифры 911. Хелена нажала на клавишу отмены вызова.
Лейси искоса бросила на неё гневный взгляд.
— Зачем ты его выгораживаешь? Он успеет сделать ноги, пока мы тут препираемся.
— Отвези меня к себе и я всё объясню. В противном случае я просто выпрыгну из машины, — ответила Хелена, сдув упавшую на глаза прядь волос.
— Значит, вампир. — Лейси сложила руки и откинулась на спинку своего стула, очевидно, ни капельки не впечатленная услышанным. Они сидели на кухне за парой чашек чая и бутылкой Джека.[54]
Хелена плеснула в свой чай изрядную порцию виски. Ночь обещала быть долгой.
— Именно так.
— Имеешь в виду, он парень с заскоками на почве крови.
— Э… — Без сомнения, такие заскоки у него были. А теперь она в очередной раз в этом убедилась. — Вообще-то нет. Он не подражатель. Он истинный, верующий в Бога вампир.
— То есть он превращается в летучую мышь или прочую подобную мерзость?
— Нет, сомневаюсь, что он это умеет. — Хелена нахмурилась. Хотя, всё может быть… Она не так уж много о нём знала. Но вмиг просияла. — Зато он может голыми руками завалить лося.
— Чуууудненько. — Лейси положила в рот печенье. — Но если он пил твою кровь, когда я пришла. Разве у тебя не должно было остаться следов от укусов на шее?
Хелена коснулась того места под подбородком, где смыкались зубы Алекса.
— Ты не видишь отметин?
— Только красное пятно.
Хелена исследовала пальцами запястье и лодыжку. Кожа была целой и невредимой. У неё даже слегка голова закружилась от осознания того, что такой сильный эксперимент не оставил никаких следов. Ведь Алекс укусил её. Ей это не почудилось.
