— Ну, мы бы обменялись кровью.
— Мне пришлось бы тебя укусить? — Перед её взором промелькнули воспоминания о поезде, о том, как его голова была откинута назад.
— Первым делом ты должна была бы выпить кровь из пореза. Твоя кровь меняет мою, но моя меняет твою ещё больше. Через некоторое время ты станешь такой как я. — Он поморщился от разочарования. — Я не правильно это описываю. При этом твое тело меняется не так уж сильно, просто мы становимся единым целым. Мы можем проникать в сознание друг друга, видеть все наши секреты, все наши страхи и при этом принимать друг друга, несмотря на это. Нет, не так, именно из-за всего этого. Мой папа — упрямый сукин сын, и на моей памяти он плакал лишь один единственный раз — когда рассказывал мне, как они воссоединились с моей мамой.
— То есть ты утверждаешь, что этот взаимный обмен кровью очень романтичен.
Он кивнул.
— И приятен?
— Чертовски.
— А как ты кормишься от своих любовниц?
— Небольшими укусами. В точки биения пульса.
Она протянула ему запястье.
— Покажи.
Он переводил взгляд то на лицо Хелены, то на её запястье, в глазах отражалось подозрение.
— Хочешь, чтобы я покормился от тебя?
— Просто покажи, как ты это делаешь. Только немножко. Чтобы я поняла.
Алекс сглотнул и кивнул.
— Чтобы всё было, как следует, в смысле ощущений, тебе придется расслабиться.
Он подвинул свой стул ближе и взял Хелену за руку. — Ты слишком напряжена.
«Как и ты» — подумала она. Оба они ощетинились как коты.
— Трудно расслабиться, когда знаешь, что тебя сейчас укусят.
— Всё будет не так, как тогда в подвале. Совсем не так. — Он погладил один за другим каждый её пальчик и помассировал ладонь. Постепенно его руки расслабились и движения стали успокаивающими. — Мне очень жаль, что всё вышло именно так. Ты снова и снова видела только худшие мои стороны.
— Да что ты?
— У меня больше нет от тебя темных тайн, если ты об этом.
Его руки поднялись выше, к её предплечью, большие пальцы методично растирали все чувствительные места. Он помедлил, чтобы закатать её рукав, а потом продолжил свою неспешную атаку, пока рука девушки не расслабилась и не потяжелела в его ладонях. От пресыщения и хмеля её веки начали опускаться.
Может быть, и не было ничего страшного в том, чтобы позволить иногда всему идти своим чередом.
Когда она уже находилась на грани сна, Алекс медленно поцеловал костяшки её пальцев, а затем повернул руку, чтобы поцеловать ладонь.
— У тебя красивые пальцы, — прошептал он, целуя кончики. Всё это время его большой палец выводил круги на её ладошке.
Между ног поднялась теплая волна, будто бы ладонь имела какую-то взаимосвязь с её клитором. Он накрыл ртом основание мизинца и слегка втянул кожу губами. Хелена задохнулась от удовольствия. Затем Алекс двинулся к безымянному пальцу. Провел по нему языком. Она представила, будто бы это был её сосок. Средний палец он облизал как леденец, обводя его языком по спирали. Зачарованно и заинтригованно Хелена наблюдала за этим из-под приопущенных ресниц. Алекс был полностью поглощен своим занятием. Он смаковал её пальчики так же, как она смаковала приготовленную им еду.
Её указательный палец он полностью втянул в рот, как женщина втягивает в рот мужское естество во время оральных ласк. По-другому описать это было невозможно, а Хелена даже не представляла, как это приятно. Продолжая мягко посасывать, Алекс скользил своими жаркими губами вверх и вниз по всей длине её пальчика. Руке стало тепло, к коже прилила кровь.
Плавное скольжение его губ заставило Хелену захотеть скользнуть её собственными губами по большой раскрасневшейся головке его члена. Она потянулась к его ремню, но он перехватил её руки, сплетя свои пальцы с её. На сей раз не предполагалось никакого взаимного обмена. Он сжал руку.
И укусил кончик её налившегося кровью указательного пальца. Хлынула кровь. Хелена вскрикнула от удивления… от сладкой боли и удовольствия. Он лизнул кровоточащий кончик пальца, его язык был быстр как пламя. Он щекотал, дразнил, усиливал удовольствие. Не только в её пальчике — везде. В её губах, сосках, меж её бедер, и в ногах до самых кончиков пальцев. Задохнувшись от удовольствия, Хелена кончила. Это был удивительный, отозвавшийся дрожью во всём теле, легкий оргазм. Не сильный, но накрывший её с головы до ног.
— Алекс!
Он остановился, чтобы одарить девушку понимающей улыбкой, а потом провел языком по её ладошке. Каждый нерв в руке девушки стал чувствительным до предела. У основания её ладони рот Алекса открылся, а зубы сверкнули в свете свечей, став длиннее и острее, чем она когда-либо их видела. Они сомкнулись на её приподнятом запястье.
Рука Хелены потянулась ещё ближе к Алексу и напряглась. Да, укус причинял боль, но это ощущение не было обычным, оно было ноющим, глубинным. Каждый её кровеносный сосуд, каждая вена отозвались на его зов, открылись, и кровь устремилась в его рот. Хелена наблюдала за лицом Алекса. Его глаза были закрыты. Это выглядело так, словно он молился и Бог отвечал на его молитвы.
Хелена покачнулась. Это были невероятно. Удовольствие пронзило её сознание. Её лоно. Всё её тело. Она чуть было не упала со стула.
Алекс оторвал губы от её запястья. В уголке рта виднелось пятнышко крови. Он выглядел так же изумленно, как изумлена была сама Хелена. Но всё ещё крепко прижимал к своему колену другую её руку. Оба они тяжело дышали, пока Алекс ждал, когда же Хелена, наконец, скажет хоть что-нибудь.
И она сказала.
— Ещё.
Он смёл со стола чашки и подсвечники и положил Хелену на белую скатерть. Ему нравилось смотреть на неё, вот так распростертую перед ним. Это читалось в его глазах. Казалось, в комнате не осталось ничего кроме них двоих, их темные глубины пылали огнём. Тихо, словно призрак, и точно, словно хирург, он повернул её, тщательно выбирая местечки на её теле для следующего укуса. Правая лодыжка, внутренняя сторона бедра. Впадинка за правым ухом. Каждый укус доводил её до оргазма. Каждый укус делал её всё более и более усталой. И каждый укус заставлял её жаждать следующего.
Должно быть, вот так опьянял опиум. Именно так ты однажды умрешь от наслаждения.
Алекс развязал тесёмку её платья и распахнул его. Он больше не играл с нею. Он мог укусить Хелену в шею. Мог потерять контроль и убить её, как того лося.
Его лицо напряглось от желания, он разглядывал её обнаженную кожу. Её тело выгнулось навстречу его прикосновениям. Она извивалась под его взглядом, перекатываясь с одного бедра на другое, её страх плавно перешел в бесконтрольное желание. Прикоснись ко мне. Убей меня, если захочешь, только прикоснись.
