Вопрос № 6. Д.Медведев одновременно с утверждением, которое я развернуто анализирую, заявил (цитата): «Наш народ духовно и нравственно богат. Нам есть, чем гордиться, есть, что любить».
Полностью солидаризируюсь с этим утверждением. Но нельзя проводить деисториософизацию («И-») и говорить о духовном богатстве народа («И+»). Ведь в этом случае неминуем вопрос: ЧЕМ духовно и нравственно богат народ, создавший порочный культ государства и сформированный этим порочным культом? Очевидное отсутствие ответа на подобный вопрос породит серьезнейшие политические последствия.
Вопрос № 7. Д.Медведев, говоря об ужасе культа государства, господствовавшего на протяжении веков, ПРОТИВОПОСТАВЛЯЕТ, И ИМЕННО ПРОТИВОПОСТАВЛЯЕТ, этому ужасу СТАРОГО государства, благость государства НОВОГО. Мы имели порочный культ на протяжении веков, и (цитата) «ПОЭТОМУ принятие в 1993 году Основного закона, провозгласившего высшей ценностью человека, его жизнь, его права и собственность, стало беспрецедентным событием в истории российской нации».
Вы понимаете? БЕСПРЕЦЕДЕНТНЫМ СОБЫТИЕМ!
За всю нашу тысячелетнюю историю самое беспрецедентно позитивное — это ельцинская Конституция! Меньше всего хочу дискредитировать нынешнюю Конституцию. Не хватало только добить еще и ее. Но чем выше ее возносят, тем для нее это опаснее. Даже не хочу подробно рассуждать, почему. Это так очевидно. Покажут пальбу по Белому дому, референдум «да-да-нет-да» и спросят: «Это то беспрецедентно позитивное, что противостоит предшествующему историософскому заблуждению?»
Вопрос № 8. На минутку предположим, что мы и впрямь перешли в 1993 году историософскую черту (чего, безусловно, не было) и разорвали на бумаге (Конституция — это разрыв на бумаге) с порочным культом, господствовавшим столетиями. Как должен был бы оформляться переход от разрыва на бумаге к разрыву на деле?
Порочная практика, осуществляемая столетиями, не может выкорчевываться даже самым умным и судьбоносным правовым документом.
Мало Конституции, нужен субъект, который день за днем, месяц за месяцем, год за годом будет выкорчевывать въевшуюся в плоть и кровь порочную практику. Субъект этот должен существовать автономно от государства и как некая его антитеза. Ну, так — представьте себе — и возник подобный субъект в 90-е годы. Его можно назвать «граждане-олигархи». Ельцин за этих граждан ухватился в 1996 году, поняв, что бюрократия пробуксовывает. А граждане-олигархи принялись выкорчевывать порочный культ государственности — вместе с самой государственностью. И очень лихо.
Довыкорчевывались до катастрофического государственного кризиса 1998–1999 годов. Окончательный триумф граждан-олигархов означал очередной развал страны. Путин этого не допустил. И стал корчевать корчевателей. Государство было спасено, а выкорчевываемый гражданами порочный культ… При Путине бюрократия (которую уничтожить можно только вместе с государством) усилилась, ее реальные антагонисты (олигархия и криминалитет) признали это усиление и стали играть по новым правилам.
Культ, знаете ли, не Конституцией руководствуется. Вы ему хучь американскую, хучь французскую. А уж ельцинскую… «А Васька слушает да ест». И что прикажете делать? Бюрократию снова уничтожать? Как? Вместе с государством? Культ снова выкорчевывать — чьими руками? Граждан-олигархов? Тех самых, которых Путин приструнил? «У меня для вас других выкорчевывателей нэт». А эти выкорчевывают прежде всего государство, а уж потом какой-то там культ. Им государство распилить надо, а не на культ размениваться. И распилить его им надо побыстрее.
Совершенно согласен с президентом Медведевым в том, что государство — это средство и только средство. Вопрос лишь — чье средство и средство чего.
Государство — это средство, с помощью которого народ длит и развивает свое историческое предназначение. Где деисториософизация — там нет исторического предназначения, а значит, нет и народа. Но чье тогда средство государство? И средство чего?
Д.Медведев отвечает: «Сильное государство и всесильная бюрократия — это не одно и то же. Первое нужно гражданскому обществу как инструмент развития и поддержания порядка. Для защиты и укрепления демократических институтов. Вторая — смертельно опасна для него» (по тексту понятно, что гражданского общества. — С.К.).
Итак, государство — это средство, находящееся в руках гражданского общества и используемое им…
Но Кремль не Высшая школа экономики. И не РГГУ. Пусть они грезят, а Кремлю надо что-то делать с «классом 0,5», иначе он с Кремлем что-нибудь сделает.
Что же касается гражданина…
Гражданин — понятие, меняющееся в зависимости от исторической эпохи. Есть гражданин античного полиса. Так он без рабов ни тпру, ни ну. Сообщество граждан античного полиса — это гражданское общество? А кто рабы?
Существует представление, сформировавшееся в XVIII–XIX веках, согласно которому есть государство и гражданское общество как сфера, охватывающая все многообразие социальных связей, лежащих между индивидом и государством. Но ведь еще надо знать, каково это многообразие. И что оно думает насчет государства. Мы передадим ему в руки государство — и что оно с ним будет делать? А ну как срочно распиливать? И почему это оно должно что-то делать с государством, а не государство с ним? Гегель, Например, считал, что государство должно руководить гражданским обществом, а не наоборот.
А еще есть представление о гражданском обществе как совокупности всех сообществ. Общества любителей рыбной ловли и эсперанто будут использовать государство для обеспечения порядка и развития в условиях дебюрократизации и деисториософизации? «И+», потом «И-», потом «И-» и так далее.
Аристотель, Локк, Фергюсон, Мэдисон и так далее — все понимали гражданское общество по-своему. Для Мэдисона гражданское общество — гарантия от тирании (в нашем контексте читайте — от тирании Медведева). Для Локка гражданское общество — это система неприродных сообществ (семья — это для него природное сообщество, а вот другие сообщества — это политическое, гражданское общество).
Все это хорошо для умного разговора и не имеет отношения к реальной политике. Что же имеет отношение? То, что для ОЧЕНЬ КОНКРЕТНЫХ И ВЕСЬМА ВЛИЯТЕЛЬНЫХ СИЛ гражданское общество — это антагонист государства и его могильщик. Причем эти, повторяю, ОЧЕНЬ КОНКРЕТНЫЕ И ВЕСЬМА ВЛИЯТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ интересует не любое государство, а государство, представляющее опасность. И, соответственно, они (Сорос прежде всего, но не только) вплотную занимаются гражданским обществом.
Но, может быть, гражданское общество следует вырвать из их рук и передать в руки подлинных ревнителей государства? Внимательный исторический анализ показывает, что только в очень специфичной англосаксонской культуре, от которой мы особо далеки, выработаны какие-то (тончайшие и деликатнейшие) механизмы сотрудничества государства и гражданского общества. Причем в критической ситуации эти механизмы ломаются.
В любой другой культуре гражданское общество — это или фантом, или враг государства. Не бюрократии, а государства. И в этом смысле инструмент в очень определенных руках. И в чем такая ценность этого самого гражданского общества? Ведь соответствующий контингент пытается доказать, что без гражданского общества страна существовать не может, и ссылается на всю мудрость мира, которая якобы солидарна в этом вопросе. На самом деле никакой такой солидарности нет и в помине.
Для Канта гражданское общество — это этап в движении к «обществу граждан мира». Для Гегеля гражданское общество — момент в историческом развитии, который уже преодолен (снят) в форме прусского государства. Маркс считал, что гражданское общество — это буржуазия, и только. А использование государства гражданским обществом как своего средства — это просто обнажение классовой природы явления, то есть того, что государство в эпоху буржуазии — это государство, которое служит интересам буржуазии. Он, кстати, имел для этого не только лингвистические основания (burgerlich — это и «буржуазный», и «гражданский»).
Сейчас все в большей степени становится ясно, что Маркс был прав.
Но бог с ними, с Марксом, Кантом, Гегелем, Мэдисоном, Локком и Аристотелем. Это все теория, практикой будет Сорос. Д.Медведев в других местах своего Послания говорит Соросу и оранжевым «цыц», а тут… «И+», «И-», «И-», «И+».
«Burgerlich»? Ради бога! Если нашему «burgerlich» как классу нужно государство в качестве средства самоутверждения в мире, если оно ему нужно дозарезу, если оно любимо им, то пусть оно его делает и им пользуется. Но это как суп из топора. Нельзя сделать государство (никакое вообще, а сильное и великое тем более), не выполнив сотни условий. При том, что на сегодняшний день в России не выполнено ни одно из этих условий. И Послание Медведева, увы, не приближает нас к пониманию того, будут ли условия выполнены и что для этого сделает власть. Ответственная отнюдь не только перед «burgerlich», не правда ли?
