Капитан Карлион после поцелуя Равеллы, казалось, превратился в камень. Вдруг он закрыл лицо руками.
— Как я мог? — прошептал он голосом, прерывающимся от слез. — Я не знаю ни что сказать, ни что сделать.
— А я знаю, — весело парировала Равелла.
Она бросилась из комнаты, пробежала по длинному коридору и широкой лестнице и ворвалась в будуар. Леди Гарриэт подняла ласковые глаза от вышивки.
— Нашла книгу? — спросила она.
— Нет, — ответила Равелла, задыхаясь от бега. — Леди Гарриэт, я хочу спросить вас.
— Что случилось, Равелла? Почему ты задыхаешься?
— Это не важно, мадам. Ответьте мне на один вопрос — честно и откровенно.
— Конечно, дорогая. О чем же? — леди Гарриэт опустила вышивание и посмотрела на Равеллу.
— Если вы любите человека, действительно любите, останется ли ваша любовь неизменной, если этот человек изуродован?
Леди Гарриэт удивилась:
— Какой странный вопрос! Конечно, я все равно буду любить его так же, если не больше. В таких обстоятельствах жалость усилит любовь, как мне кажется.
— А если он был красивым, — настаивала Равелла, — и вам нравилось, как он выглядит? Будет ли для вас ударом увидеть, как он изменился, стал уродливым из-за раны, полученной в бою?
— Не могу понять, о чем ты говоришь, Равелла, — улыбнулась леди Гарриэт, — но, если ты хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос, могу только сказать, что это не помешало бы мне любить его. Любовь, настоящая любовь, не зависит от внешности любимого.
— Я знала, что вы так скажете! Я знала! — взволнованно вскричала Равелла. — А теперь пойдемте со мной! Пойдемте сейчас же!
Она схватила леди Гарриэт за руку и потянула за собой.
— Куда, Равелла? Что все это значит? — в смятении спрашивала леди Гарриэт, позволяя тянуть себя.
— Не спрашивайте, мадам, я не могу ответить. Я обещала, что ничего не скажу, но не обещала не показывать. Пойдемте.
Она нетерпеливо вела леди Гарриэт через библиотеку к комнате Хью Карлиона. Только подойдя к дверям гостиной, она остановилась и посмотрела на леди Гарриэт.
— Вы уверены, — прошептала она, — совершенно уверены, что будете любить его, что бы с ним ни случилось?
— Уверена. Но, Равелла, куда ты ведешь меня?
В ответ Равелла открыла дверь. Хью Карлион сидел там же, где она оставила его. Когда дверь открылась, он поднял голову и встал.
Он догадывался, что сделает Равелла, поэтому смело повернулся к двери. Хотя лицо побледнело, но он распрямил плечи и высоко поднял голову, как бы встречая врага. Леди Гарриэт на мгновение замерла в дверях. Она побледнела, а глаза ее расширились и потемнели. Затем она вскрикнула от радости, и Равелла при этом звуке чуть не заплакала.
— Хью, о Хью, мой дорогой!
Леди Гарриэт протянула к нему руки, лицо ее осветилось невыразимой красотой. Она обняла Хью Карлиона, с любовью и нежностью подняв к нему лицо.
Равелла видела, как единственная рука Карлиона лихорадочно прижала ее к себе. Она слышала его голос, шепчущий ее имя. Равелла тихо закрыла за собой дверь и оставила их одних. Вернувшись в опустевший будуар, она заметила, что плачет.
«Вот это любовь! — подумала она. — Вот что значит любить и быть любимым».
Она механически сложила вышивку леди Гарриэт и аккуратно убрала в корзинку. Мысли ее возвращались к герцогу. Так ли он любит сеньориту Делиту?
Равелла поняла, что не успокоится, пока не увидит певицу. Она решила как-нибудь попасть в Воксхолл, послушать певицу и, если удастся, поговорить с ней.
День заканчивался, когда леди Гарриэт вернулась к ней с сияющим от счастья лицом. Она подошла к Равелле и обняла ее.
— Как мне благодарить тебя? О, Равелла, я так счастлива, что едва могу поверить, что не сплю.
— Вы поженитесь, мадам?
Леди Гарриэт кивнула:
— Конечно, но Хью говорит, что должен сначала поговорить с Себастьяном и официально просить моей руки. О, Равелла, я с трудом могу поверить, что нашла Хью после всех этих унылых лет.
— А вас не пугает, что он изувечен?
— Пугает? Да он кажется мне еще прекраснее. Я сказала ему, что просто смешно, что он прятался все эти годы из-за своей застенчивости. Такие шрамы похожи на медали. Я говорила ему, что не вижу разницы. А его одна рука сильнее, чем две у других.
Леди Гарриэт вспыхнула, а Равелла крепче обняла ее.
— Я так рада, — сказала она. — Не могу понять, как раньше не догадалась, что капитан Карлион и есть ваша потерянная любовь. Но он так настаивал, чтобы я не говорила вам о нем.
— Мужчины такие смешные, — засмеялась леди Гарриэт.
— Капитан будет обедать с нами?
— Нет, хотя я просила его. Он сказал, что будет лучше, если Себастьян первым узнает о нашем предполагаемом браке, и сказал, что, если он сегодня выйдет после семи лет затворничества, для слуг это будет такой новостью, что другие люди узнают… о нашем счастье. Он хочет, чтобы все было устроено официально. Он считает, что в нашей семье было и так слишком много скандалов, чтобы добавлять еще один.
— Как торжественно это звучит! — поддразнила Равелла.
— Я знаю, — засмеялась леди Гарриэт, — но мне хочется, чтобы Хью делал все по-своему. Я устала сама принимать решения. Подумай, как приятно, что есть кто-то, кто будет заботиться о тебе до конца дней.
— Очень приятно, — согласилась Равелла. — Я так рада за вас!
Но когда они вместе обедали, она не могла не почувствовать легкую зависть, потому что счастье леди Гарриэт, казалось, совсем изменило ее.
Когда обед окончился, дворецкий принес леди Гарриэт записку. По выражению ее лица и дрожанию пальцев Равелла поняла от кого она. По тому, как леди Гарриэт быстро поцеловала ее, пожелала доброй ночи и поспешила в свою комнату, Равелла поняла, что леди Гарриэт хочет остаться одна, чтобы прочитать любовное послание.
Теперь, когда наступил момент, о котором Равелла думала весь день, она немного испугалась своего решения. Однако понимала, что не сможет вынести такую пытку, какую уже испытала, еще ночь. Она должна узнать правду, это лучше, чем оставаться в неведении или мучиться воображаемыми картинами.
Когда Равелла отъезжала от Мелкомба, она подумала, сумеет ли вернуться раньше, чем ее компаньонка или капитан Карлион узнают о ее отсутствии.
Дорога до Воксхолла заняла немало времени, потому что лошадь была старой, а кучер не торопился. Доехав до ворот и увидев сияющие огни, и толпы прогуливающихся людей, Равелла внезапно почувствовала панику.
Однако было поздно возвращаться, и, выйдя из экипажа, Равелла попросила кучера подождать ее. Он сказал, что подождет, но сначала потребовал оплату, сказав грубым голосом, что его уже обманывали, оставив ждать у входа, а сами уходили через другие ворота, забыв заплатить.
