— Я знаю, зачем вы пришли, — сказала она. — Вы пришли узнать, почему герцог любит меня. Правда? Да, да, я вижу это по вашему лицу. Я слышала о вас. Я знаю, как вы бегаете за вашим опекуном, как вы приехали в Лондон и явились на его вечер, где никто не ждал вас. О да, я много слышала о вас, маленькая богатая мисс Шейн. Но позвольте мне сказать вам: ваша глупенькая бело-розовая привлекательность не пугает меня. Когда я хочу мужчину, он остается со мной, пока я хочу. Герцог мой, мой душой и телом. Вас это устраивает? Это то, за чем вы пришли?
Сеньорита говорила так настойчиво, что Равелла почти инстинктивно отшатнулась, взмахнув руками, как бы защищаясь от физического нападения. Теперь она поняла, что с ней говорит не прекрасный соловей, но дикая, жестокая женщина с необузданной страстью.
— Извините, — пролепетала Равелла, едва понимая, что говорит.
— Извинить, что вы пришли сюда, маленькая дурочка? — презрительно спросила сеньорита. — Думаю, это к лучшему. Уходите в ваш уютный избалованный мир и не осмеливайтесь вмешиваться в мои дела. Герцог мой, да, и я не терплю соперниц.
Равелла отступила к двери. Никогда, даже в самых страшных снах, не могла она представить, что может существовать подобная женщина, что кто-то будет говорить с ней в таком тоне с таким ядом. Когда она подошла к двери, сеньорита бросила на нее последний взгляд.
— Убегай, бледнолицая бесстрастная крошка, — сказала она. — Я не боюсь тебя.
Почти инстинктивно Равелла нашла дорогу и снова попала в толпу. Она была потрясена и в то же время чувствовала себя запачканной, будто кто-то вылил на нее грязную воду, как будто ее коснулись нечистые руки. Она хотела найти дорогу к выходу, но, попав в толпу, снова оказалась перед ротондой.
Она старалась преодолеть панику, охватившую ее. Когда же повернулась, ненавистный голос произнес:
— Это, конечно, не может быть моя хорошенькая кузина?
Она повернулась и увидела лорда Роксхэма.
— Я ухожу, — бессвязно сказала она.
Он загородил ей дорогу.
— Так рано? — спросил. — И вы без сопровождения?
— Я хочу уехать, сэр, — произнесла она более твердо.
— Но где же ваши сопровождающие? Вы поссорились с ними? Черт возьми, вы не можете уехать одна.
— Это как раз то, что я хочу сделать, — сказала Равелла, надеясь, что говорит с достоинством.
Но когда она твердо произносила эти слова, с ужасом почувствовала внезапную слабость. Возможно это от разговора с сеньоритой или просто от жары, подумала она и почувствовала, что все закружилось перед глазами. Почти инстинктивно она протянула руку и почувствовала, что ее крепко держит лорд Роксхэм.
— Бедняжка, вы совсем ослабли, — сказал он другим тоном. — Пойдемте в мою ложу. Вы почувствуете себя лучше, выпив вина.
Равелла хотела протестовать, но не смогла говорить. Вместо этого, почти повиснув на его руке, она пошла, куда он ее вел. С облегчением почувствовала, что сидит на стуле, а голос лорда Роксхэма говорит:
— Выпейте это.
Бренди обожгло ее губы и горло, и почти сразу прояснилось зрение.
— Достаточно! — Она оттолкнула стакан от губ и добавила: — Благодарю вас, сэр. Простите, что была такой глупой.
— Дьявольски жарко, — вздохнул лорд Роксхэм. — Я не удивился, что вы почти упали в обморок.
Она посмотрела на него и удивилась доброму выражению на его темном лице.
— Благодарю вас, сэр, — снова произнесла она. — А теперь я должна идти.
— Почему вы так беспокоитесь? Вы в самом деле одна?
— Боюсь, что так. В этом что-то неправильное?
— Клянусь душой, Мелкомб должен был сойти с ума, чтобы позволить вам приехать одной в подобное место. Кроме того, я слышал, что у вас есть компаньонка.
— Нет, — ответила Равелла. — Пожалуйста, не говорите ничего, потому что ни герцог, ни леди Гарриэт не знают, что я здесь.
— Играете в прогульщика? — спросил лорд Роксхэм и внезапно по-мальчишески расхохотался. — Черт побери, у вас есть характер, должен сказать. Я верю вам, хотя чертовски рассердился, когда после поломки вы сбежали с Мелкомбом.
— Пожалуйста, не говорите об этом, — умоляла Равелла.
Лорд Роксхэм, казалось, колебался, потом согласился:
— Ладно, не буду, если хотите, но одно я должен вам сказать. Сожалею, что вел себя так дерзко. Это дурной тон. Вы были школьницей, а не игрушкой. Потом мне стало стыдно, но в тот момент я был дьявольски навеселе: Думал, вы догадаетесь, но я был охвачен яростью с того момента, как узнал, что старый иуда, мой отец, оставил меня без гроша. Я пил, чтобы залить мою ярость, и вы пострадали из-за этого. Но я сожалею, что обидел вас.
Было очевидно, что извинения лорда Роксхэма искренни, и Равелла, не умевшая долго сердиться, улыбнулась ему.
— Не говорите больше об этом, сэр, — попросила она. — Я понимаю, что для вас было ударом узнать, что ваш отец оставил состояние незнакомке. Как это случилось, я некоторое время хотела сказать вам…
Но Равелла не смогла продолжать, потому что в этот момент на стол, за которым она сидела с лордом Роксхэмом, упала тень. Она подняла глаза и увидела, что перед ней стоит герцог с таким выражением лица, что сердце ее ушло в пятки.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, Роксхэм, — сказал его светлость самым кислым тоном.
— О, пекки! — воскликнула Равелла, вскакивая на ноги. — Как вы нашли меня?
Герцог проигнорировал ее вопрос, но посмотрел на Роксхэма:
— Хотя вы, по-видимому, плохо воспитаны, Роксхэм, вы должны знать, что Воксхолл — не то место, куда можно приглашать леди без компаньонки.
Лорд Роксхэм вспыхнул, и тон его ответа был настолько же горяч, насколько холоден был тон герцога.
— Проклятие, Мелкомб, если вы думаете, что я пригласил… — начал он, но Равелла прервала его.
— Лорд Роксхэм был очень добр, пекки, — сказала она. — Пожалуйста, не сердитесь на него. Он не приглашал меня сюда. Я приехала одна, но мне стало плохо, и он нашел меня в толпе и дал мне глоток бренди.
Равелла попыталась объясниться.
— Если так, — холодно сказал герцог, — позвольте мне проводить вас к карете. Леди Гарриэт будет удивлена, узнав, что случилось.
— Да, пекки, — подавленно согласилась Равелла.
Герцог поклонился лорду Роксхэму:
— Желаю вам доброго вечера, Роксхэм.
Равелла протянула руку:
— Большое спасибо. Благодарю вас.
Она сделала реверанс и пошла за герцогом. Они молча шли по широкой аллее к воротам. В небе рассыпались огоньки фейерверка. Но Равелла даже не взглянула на них. Она видела, как сердит герцог и как выразительно он несет свою голову. Она ничего не говорила, пока они не оказались в темноте кареты.
