– Полезно попутешествовать, пока молод, – сказал Икэда. – Он вступает в самостоятельную жизнь, родившись заново, как ты говоришь, ему следует принять новую фамилию. Назовем его Миямото, чтобы не забывал родину. Отныне, Такэдзо, носи фамилию Миямото!
Ладони Такэдзо коснулись пола. Он распростерся ниц перед князем.
– Слушаюсь, ваша светлость.
– Нужно сменить имя, – вмешался Такуан. – Почему бы не читать иероглифы твоего имени по-китайски? Вместо Такэдзо получится Мусаси. Написание имени останется прежним. В день нового рождения ты входишь совершенно обновленным!
Пребывавший в веселом настроении Икэда одобрительно кивнул.
– Миямото Мусаси. Прекрасное имя! Замечательно! Следует выпить за наречение!
Они перешли в соседнюю комнату, им подали сакэ. Такэдзо и Такуан оставались с князем до глубокой ночи. К ним присоединилось несколько вассалов Икэды. Такуан даже исполнил старинный танец. Знаток искусства, он мастерски воспроизвел волшебный мир танца. Такэдзо, теперь Мусаси, замирал от восхищения, благоговения и радости. Сакэ лилось рекой.
На следующий день Такэдзо и Такуан покинули замок. Мусаси сделал первый шаг в новую жизнь – мир дисциплины и совершенствования воинского мастерства. Во время трехлетнего заточения он решил досконально изучить «Сунь-цзы».
У Такуана были свои планы. Он собирался в очередное странствие, и, по его словам, настала пора расставаться.
Выйдя за ворота замка, они вышли в город. Мусаси стал прощаться, но Такуан удержал его за рукав.
– Никого не хотел бы повидать?
– Кого?
– Огин.
– Она жива? – изумленно воскликнул Мусаси. Никогда, даже во сне, он не забывал о нежной сестре, заменившей ему мать.
Такуан рассказал, что, когда Такэдзо напал на острог в Хинагуре три года назад, Огин уже не было там. Ее ни в чем не смогли обвинить, но она не захотела возвращаться в Миямото и осталась в деревне у родственников в Саё. Она и по сей день счастливо живет там.
– Хочешь ее увидеть? – спросил Такуан. – Она мечтает о встрече. Три года назад я посоветовал ей считать тебя мертвым, и в некотором смысле ты умер заживо. Я пообещал через три года привести нового брата, не имеющего ничего общего с прежним Такэдзо.
Мусаси молитвенно сложил ладони и склонил голову, словно бы перед статуей Будды.
– Ты не только позаботился обо мне, – произнес он, охваченный волнением, – но и спас Огин. Такуан, воистину безмерно твое сострадание к людям. Никогда не смогу тебя отблагодарить.
– Лучшей благодарностью будет, если пойдешь со мной к Огин.
– Но… может, мне не обязательно видеться? Услышать о сестре из твоих уст – все равно что повидаться с ней.
– Уверен, ты хочешь взглянуть на нее хоть одним глазком.
– Нет. Я действительно умер, Такуан, и родился заново. Пока не время возвращаться к былому. Я должен сделать решительный шаг в будущее. Я на ощупь отыскиваю путь, которому должен следовать. Когда я продвинусь по пути знания и самосовершенствования, у меня будет время остановиться и оглянуться на прошлое. Но не сейчас!
– Ясно.
– Мне трудно найти нужные слова, но ты меня поймешь, надеюсь.
– Да. Я рад, что ты обрел цель в жизни. Поступай по своему разумению.
– Теперь простимся. Встретимся снова, если меня не убьют во время странствий.
– Обязательно увидимся, если судьба сведет нас.
Такуан сделал несколько шагов, но вдруг остановился.
– Должен предупредить, что Осуги и дядюшка Гон покинули Миямото три года назад и пошли разыскивать тебя и Оцу. Они поклялись не возвращаться, пока не отомстят вам. Ни возраст, ни пошатнувшееся здоровье не образумили их – они все еще продолжают поиски. Не думаю, что они представляют серьезную угрозу. Не считай их страшными врагами. И еще есть человек по имени Аоки Тандзаэмон. Имя тебе, вероятно, не знакомо, но это тот самый, что руководил в Миямото облавой на тебя. Незадачливый самурай запятнал воинскую честь, и князь Икэда навсегда уволил его со службы. Не знаю, имеет ли это какое-то отношение к нам с тобой. Аоки, несомненно, тоже где-то странствует.
Монах помрачнел.
– Мусаси, ты вступаешь на опасный путь. Помни об этом каждую минуту!
– Постараюсь, – улыбнулся Мусаси.
– Теперь, кажется, все. Прощай! – Такуан пошел не оглядываясь. Путь его лежал на запад.
– Счастливо! – крикнул ему вслед Мусаси. Он стоял на распутье, пока фигура монаха не исчезла из виду. Потом Мусаси зашагал на восток.
– Теперь я остался с одним лишь мечом. На него только я и могу положиться, – сказал себе Мусаси, поглаживая эфес. – Буду жить по его законам. Меч станет моей душой. Овладевая им, я буду совершенствовать себя во имя мудрости. Такуан следует Путем Дзэн. Я избрал Путь Меча. И должен превзойти даже Такуана.
Так решил Мусаси. Он был еще молод, поэтому мог многое успеть в жизни.
Мусаси шел уверенным шагом, глаза светились молодостью и надеждой. Порой он приподнимал поля соломенной шляпы и вглядывался в даль, мысленно представляя путь в будущее, по которому предстояло пройти, не ведая, что подстерегает его в дороге.
Мусаси не успел выйти за пределы Химэдзи, как с моста Ханада к нему с криком бросилась какая-то женщина. Мусаси прищурился, чтобы солнечный свет не мешал ему разглядеть женщину.
– Это ты! – вымолвила Оцу, хватая его за рукав. Мусаси онемел от изумления.
– Такэдзо, ты ведь не забыл? Помнишь, как называется мост? Забыл мое обещание ждать тебя здесь до бесконечности? – обиженно говорила Оцу.
– Ты прождала три года? – поразился Мусаси.
– Осуги и дядюшка Гон настигли меня сразу после того, как мы расстались. Я заболела, пришлось остановиться в харчевне. Была на волосок от смерти, но мне удалось спастись. Через двадцать дней после нашего расставания на перевале Накаяма я была на условленном месте.
У моста была лавка плетельщика корзин, таких заведений немало вдоль больших дорог. Путники покупают в них разные мелочи. Оцу, указав рукой в сторону лавки, продолжала:
– Я рассказала хозяевам про свою судьбу, и добрые люди взяли меня в услужение. Здесь я могла жить и ждать тебя. Сегодня пошел девятьсот семидесятый день. Я честно выполнила свое обещание.
Оцу заглядывала в лицо Мусаси, пытаясь прочесть его мысли.
– Ты ведь возьмешь меня с собой?
Мусаси, разумеется, не имел намерения брать с собой ни Оцу, ни кого-либо другого. Сейчас ему хотелось как можно быстрее уйти отсюда и заглушить мысли о сестре, к которой его неудержимо влекло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
