– Ведь это сын Ёсиоки с улицы Сидзё! – воскликнула одна из женщин. – Почему прячешь лицо? Никого шляпой не обманешь!
– Откуда она знает? – с притворным недовольством проворчал Сэйдзюро, обращаясь к Тодзи.
– Очень просто! – откликнулась женщина, прежде чем Тодзи открыл рот. – Все знают, что люди из школы Ёсиоки предпочитают темно-коричневую одежду. Этот цвет называют «Ёсиока», его любят в нашем квартале.
– Правильно, но, как ты заметила, многие носят одежду такого цвета.
– Да, но на других нет твоего герба.
Сэйдзюро взглянул на свой рукав.
– Я должен быть осмотрительнее, – проговорил он.
В этот момент из-за сёдзи высунулась чья-то рука и ухватила его за кимоно.
– Ну и ну! – вмешался Тодзи. – Спрятал лицо и не утаил герб! Должно быть, хотел, чтобы его узнали. Теперь непременно нужно заглянуть к девушкам.
– Как хотите, – отозвался Сэйдзюро, ощущая неловкость. – Только пусть отпустит рукав!
– Отцепись! – заревел Тодзи. – Хозяин сказал, что мы ваши гости.
Ученики фехтовальной школы гурьбой ввалились в дом. Комната была безвкусно украшена аляповатыми картинками и кое-как подобранными букетами цветов. Убожество обстановки угнетающе подействовало на Сэйдзюро, его друзья вовсе ее не замечали.
– Сакэ! – распорядился Тодзи, заказав и закуски.
Когда принесли еду, Уэда Рёхэй, постоянный соперник Тодзи в фехтовании, крикнул:
– Женщин сюда!
Подражая Тодзи, он говорил нарочито грубо. Молодые люди хором поддержали приятеля, подражая его голосу:
– Эй вы, старик Уэда приказал подать женщин!
– Не люблю, когда меня называют стариком, – скорчил гримасу Рёхэй. – Да, я дольше всех пробыл в школе, но вы не найдете седого волоска у меня на голове.
– Может, ты чернишь их!
– Сказавший это должен выпить штрафную из моих рук.
– Лишний труд! Лучше передай сюда!
Чашечка полетела в говорившего. В ответ полетела другая.
– Получай!
– А сейчас – танцы!
– Выходи в круг, Рёхэй! Докажи, что ты не старик! – воскликнул Сэйдзюро.
– Всегда готов! А ну, держись!
Рёхэй отошел в угол веранды, повязал голову красным передником, воткнул цветы сливы в пучок волос на затылке и взял метлу.
Он хочет исполнить танец девушки из Хиды! Тодзи, нужна песня! Все начали ритмично постукивать по посуде палочками для еды, а кто-то из компании стучал щипцами для углей по жаровне.
За бамбуковой оградой,За оградой, за оградойЯ приметил кимоно с длинными рукавами,С длинными рукавами,На снегу.
Под одобрительные крики Тодзи закончил первый куплет. Девушки подхватили под аккомпанемент сямисэна:
Девушки, увиденной вчера,Сегодня нет уже.А та, что предо мной сегодня,Исчезнет завтра без следа.Что день грядущий принесет?Хочу любить тебя сегодня!
В углу комнаты молодой самурай предлагал приятелю большую чашку сакэ.
– Выпей одним глотком!
– Не хочу.
– Не хочешь? Называешься самураем и не можешь выпить?
– Могу! Но и тебе придется.
– Справедливо!
Оба начали пить на спор, отхлебывая, как кони. Часть питья лилась мимо рта. Не прошло часа с небольшим, как их уже тошнило. Остальные осоловело таращили налившиеся кровью глаза.
Один из учеников, врожденное бахвальство которого вышло из берегов от выпитого сакэ, бросал вызов желающим сразиться:
– Есть ли у нас в стране, помимо молодого учителя, по-настоящему владеющий стилем Кёхати? Пусть выйдет вперед!
Другой авторитет, сидевший рядом с Сэйдзюро, заметил, икая:
– Он безмерно льстит, потому что молодой учитель здесь. Есть немало в других местах, кроме Киото. Из здешних школа Ёсиоки теперь не бесспорно лучшая. В Киото существует школа Тоды Сэйгэна в Куротани и школа Огасавары Гэнсинсая в Китано. И не забудьте Ито Иттосая в Сиракаве, хотя он и не берет учеников.
– И что в них особенного?
– Я просто хочу сказать, что мы не единственные на свете, умеющие владеть мечом.
– Болван! – закричал один из самураев, задетый этими словами. – Выходи на поединок!
– Ну что ж! – ответил критик, поднимаясь на ноги.
– Занимаешься в школе Ёсиоки Кэмпо и принижаешь его технику?
– Нет. Теперь школа совсем не та, что в старые времена, когда учитель тренировал сёгунов и почитался несравненным мастером меча. Сегодня многие избрали Путь Меча, и не только в столице Киото, но и в Эдо, Хитати, Этидзэне, в центральных, западных провинциях и на Кюсю, словом, по всей стране. Слава Ёсиоки Кэмпо не означает, что молодой учитель и все мы – великие фехтовальщики. Это неправда, зачем себя обманывать?
– Трус! Прикидываешься самураем, а сам боишься фехтовальщиков из других школ.
– Боюсь?! Предупреждаю только, что мы должны опасаться самоуверенности.
– Кто ты такой, чтобы предупреждать? – С этими словами обиженный молодой самурай, ударив приятеля в грудь, сбил его с ног.
– Драки захотел? – угрожающе проговорил упавший.
– Я готов!
Старшие ученики Гион Тодзи и Уэда Рёхэй поспешили вмешаться в ссору.
– Прекратите! – Они растащили спорщиков, пытаясь успокоить их.
– Посидите смирно!
– Мы понимаем ваши чувства.
В повздоривших влили несколько чашечек сакэ, и шум улегся. Задира вновь превозносил себя и товарищей по школе, а критик, обняв Рёхэя, проливал пьяные слезы.
– Я хотел добра нашей школе, – всхлипывал он. – Если мы будем упиваться лестью, то слава Ёсиоки Кэмпо померкнет. Сгинем совсем, слышишь?
Один Сэйдзюро оставался почти трезвым.
– Тебя не радует застолье? – спросил Тодзи.
– Полагаешь, остальным нравится?
– Конечно! Ничего иного они не помышляют.
– С меня довольно!
– Может, пойдем куда-нибудь, где поспокойнее? Мне тоже надоел этот гам.
Сэйдзюро тут же согласился, заметно повеселев.
– Давай туда, где мы были прошлой ночью.
– В «Ёмоги»?
– Да.
– Там гораздо приятнее. Я сразу понял, куда тебя тянет, но брать с собой эту ватагу – пустая трата денег, поэтому я завернул сюда, где подешевле.
– Давай незаметно исчезнем. Рёхэй позаботится об остальных.
– Сделай вид, что идешь по нужде. Я выйду следом. Никто не заметил ухода Сэйдзюро.
Невдалеке от «Ёмоги» женщина, стоя на цыпочках, пыталась повесить на крючок фонарь. Его задуло ветром, и ей пришлось снять фонарь, чтобы зажечь огонь. Недавно вымытые волосы разметались по спине, напрягшейся от усилия. Тени от раскачивающегося фонаря метались по ее рукам. Вечерний ветерок доносил аромат цветущей сливы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
