– Да, но где же все-таки Чарли?
– Чарли Дентумер, Ванда. В июне. – Безмятежное лицо Шелли омрачилось. – Разве Боне тебе не говорил?
Я расстроилась, но не слишком удивилась. Санта-Клаус умер. Это хорошо укладывалось в общую картину беспросветного года.
– А обалдуя зовут Лайл, Чарли приходился ему дядей. Как единственный родственник покойного, Лайл унаследовал все его имущество.
– Его надо гнать в три шеи! – в сердцах высказалась я. – Никакого толку, только детей пугает.
– Знаю, знаю, – согласно кивнула Шелли. – Уголок открылся только сегодня, и сама видишь, в каком виде. Я, знаешь ли, купилась на музыку и не зашла сразу проверить, когда же зашла и увидела, Бонса уже не было. А с таким животом меня и калачом не заманишь к этому уроду!
– Послушай, а почему он вообще там торчит? Ведь уголок открывался только после Дня благодарения.
– Лайл вызвался начать раньше, и мне это показалось хорошей идеей, но теперь-то я вижу, что ему просто не хватает на выпивку!
Шелли выкрикнула это в полный голос, глядя на угол, из-за которого слышалась музыка. Никакой реакции не последовало.
– Значит, теперь все это принадлежит ему?
– Площадь он не арендует, так что мы не обязаны держать его здесь. Или выкупим реквизит, или вытолкаем Лайла в три шеи с ним вместе.
Хм… В голове у меня с натугой завертелись какие-то порядком заржавевшие колесики.
– А сколько может стоить реквизит?
– Точно не скажу, – задумчиво ответила Шелли, – но где-то в районе семи штук.
– Семи штук? – повторила я в изумлении. – Да ты что!
– Ну конечно! Костюмы, поезд, солидное фотографическое оборудование, и не забывай про театр марионеток.
– А где все это сейчас?
– В подвале, потому что Лайл не хочет шевелить своей ленивой задницей! – Это опять было выкрикнуто с расчетом на уши Лайла, но ответа снова не последовало. Шелли со вздохом понизила голос: – К тому же следует учесть возможную прибыль, а она в урожайный год довольно высока.
– Правда? Я думала, там ничего не наскребешь.
– Отчего же, очень даже. А почему тебя это так занимает?
– Скажи, ты бы очень удивилась, если бы узнала, что у меня в банке на черный день отложено несколько тысяч долларов?
– Дорогая Ванда, меня давно уже не удивляет ничего из того, что связано с тобой, – засмеялась Шелли.
– Раз так, иду на дело.
– Если потребуется подкрепление, зови.
Я оказалась на месте действия как раз в тот момент, когда очередной малыш испуганно пятился от Санта-Пьянуса. За ним спешила возмущенная мать. Больше никого в обозримом пространстве не наблюдалось. Подойдя к трону Чарли, на котором теперь восседал этот никчемный тип, я оперлась о подлокотники, заключив его в клетку из своих рук. Это вызвало у Лайла приступ пьяного веселья.
– Я знал, деточка, что ты не устоишь перед старым Сантой.
От него разило, оказывается, не только выпивкой, но и всем фаст-фудом, проглоченным за последние дни. Очевидно, чистить зубы было у него не в обычае. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отшатнуться.
– Слушай, ты, жалкая ничтожная куча коровьего дерьма, я пришла не рассусоливать, а по делу. Если сейчас же, на этом самом месте, ты передашь мне все права на Рождественский уголок Чарли Дента и уберешься с глаз долой, получишь шесть штук.
– Шесть, ха! – У этого болвана хватило наглости упрямо выпятить подбородок под накладной бородой. – Этот хлам стоит все семь.
– Семь тебе никто не даст, понял? Или шесть, или оставайся при своих. Черт возьми, это же сумасшедшая сумма! Только представь, из скольких баров тебя вышибут, пока ты все потратишь.
Мутноватые глаза Санта-Пьянуса забегали по сторонам. Не то он хотел убедиться, что рядом нет посторонних ушей, не то высматривал путь к спасению – не важно, спасение ему не светило до тех пор, пока я не получу свое. В конце концов он смачно рыгнул мне в лицо, так что с трудом удалось удержать рвотный спазм.
– А когда я получу эти шесть штук? Надо бы поскорее.
– Будет тебе поскорее. Как только у меня в руках окажется подписанный договор, деньги будут твои. Решай!
Не прошло и двадцати минут, как Лайл выскочил из магазина с чеком на мои честно заработанные шесть тысяч долларов, а я украсила себя всеми атрибутами Санта-Клауса, начиная от окладистой бороды и усов и кончая одеждой, которая была мне явно не по размеру. Что ж, по крайней мере теперь мы составляли гармоничную пару с феей по имени Мэри Энн.
– Ты целый день изображала Санта-Клауса? – полюбопытствовала Кейси.
Я вернулась домой где-то около половины десятого, буквально падая с ног. Безразличная к окружающему, спешно открыла купленную по дороге бутылку вина и даже не замечала Кейси, пока та не заговорила.
– По мере сил, – хмыкнула я. – А ты откуда знаешь?
– Мама сказала, когда я спросила, почему ты не выходишь к обеду. – Некоторое время она строчила что-то карандашом в блокноте, потом с недовольной гримаской стерла все ластиком. – Ну и как? Тебе понравилось бытьСантой?
– Да в общем, ничего себе занятие, только в одиночку я не управляюсь. Похоже, придется нанять еще троих… да, а еще побольше эльфов и фей. И надо срочно что-то делать со снимками.
– А что с ними не так?
– Да все! Стареньким полудохлым «Полароидом» много не наснимаешь. Все время застревает, хоть убейся. Может, ты его подвинтишь?
– Могу, конечно, но какой в этом прок? – произнесла Кейси с видом умудренного опытом профессионала. – Советую купить цифровую камеру со встроенным компом. Вот тогда будут снимки так снимки. Эти штуки такое могут!..
– Например? – против воли заинтересовалась я.
– Ну, например… – Она призадумалась. – Например, любой фриз по краю, размытый фон, ну и прочее. Знаешь, как это круто!
– Ах фриз. – Я кивнула с умным видом, хотя понятия не имела, о чем речь. – Раз ты так хорошо разбираешься, посоветуй что-нибудь.
– Само собой. Самая крутая штука на сегодня – пауэрбук, из них и выбирай, лучше всего красный. А что, у тебя правда в голове музыка?
– Это тебе тоже мама сказала?
– Нет, Алекс. Он случайно слышал ваш разговор.
– Да, у меня в голове музыка, – признала я со вздохом.
– Какая?
– Да я и сама точно не знаю. У тебя когда-нибудь кончаются вопросы?
– Напой ее мне!
– Тебе-то зачем?
– Может, я ее узнаю.
– Вряд ли. Это же не из репертуара Джастина Тимберлейка.
Я потрепала Кейси по руке, она ответила тем же, отлично спародировав мою снисходительную «взрослую» манеру. Эта девочка все больше мне нравилась.
– Алекс что-то говорил о том, что это классическая музыка… в смысле, что тебе так кажется. В классике я тоже разбираюсь.
