совсем забыл о МакНиле, Рэйвене и даже Обероне, так как наконец-то нашел свою истинную связь, публично признав свои права. Сейчас Хоб испытывал покой, подобного которому никогда раньше не ощущал.
— Эм, Робин?
— Да, моя дорогая? — Робин снял диадему с кудрей девушки и прижался щекой к ее волосам, вдыхая аромат.
— Э-э, в общем… Неважно. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
— Хм? — он поцеловал ее в макушку, не обращая внимания на ее дрожащий голос.
— Я.… я здесь кое с кем другим.
Робин зарылся лицом в ее волосы и улыбнулся. Диадема исчезла из его рук. Его пара будет носить только настоящие драгоценные камни, а не побрякушки из стекла.
— Ринго не будет возражать, моя сладкая.
Она посмотрела на него с таким печальным выражением на лице, что ему захотелось надрать самому себе задницу за то, что заставил ее почувствовать минутную боль.
— Но я буду. Когда я с тобой, то чувствую, будто изменяю ему.
— И это беспокоит тебя, — когда она кивнула, он вздохнул. — Если я дам тебе слово, что Ринго не будет возражать, то ты успокоишься?
Михаэла покачала головой.
— Не могу. Сначала мне нужно поговорить с ним.
Он притянул ее еще ближе.
— Ты благородная женщина, Михаэла Экстон, — и слишком хороша для таких, как он.
— Меня влечет к вам обоим. Я совсем запуталась.
Робин положил палец ей под подбородок и приподнял лицо к своему. Даже без диадемы она все равно выглядела как королева.
— Могу я сделать предложение?
— Конечно.
Он усмехнулся.
— Не нужно выглядеть так, будто ты стоишь перед расстрельной командой, моя сладкая. Мое предложение таково. Встреться с Ринго завтра за завтраком. Расскажи ему о своих чувствах. Поверь, все твои проблемы сразу разрешатся, — он нежно поцеловал ее в губы. — На самом деле, я в этом уверен.
— Хорошо.
— Робин. Могу я вмешаться?
Робин замешкал при звуке голоса Оберона. Как он мог пропустить появление короля на съезде? Несмотря на все разглагольствования о том, что его интересовала только Михаэла, Хоб не забывал об обязанности защищать Оберона.
Михаэла подмигнула ему.
— Конечно, но кто из вас поведет?
Робин выгнул бровь, но не успел никак прокомментировать, так как Рэйвен уже утянул Михаэлу.
— Действительно. Вы двое — прекрасная пара. Ты так не думаешь, Михаэла?
— Эм… — взгляд Михаэлы метался между Рэйвеном, Робином и Обероном. Девушка пожала плечами. — Они гармонично смотрятся.
Робин посмотрел на костюм своего короля и ухмыльнулся.
— А ты права, — конечно, на самом деле наряд Робина был гораздо более шикарным, чем у Оберона. Костюм Верховного Короля был бледно-серым, с более темной серой рубашкой и светлым галстуком. Оберон даже не потрудился подражать фейри так, как это делали люди. Для присутствующих смертных он был просто необыкновенно выглядящим мужчиной в деловом костюме.
Для присутствующих фейри он был самым могущественным человеком в комнате. Даже Робин не вызывал такого уважения, как Оберон. Глорианна и Титания могли позировать и выделываться сколько угодно, но ни одна королева не могла сравниться с Обероном ни внешностью, ни грацией, ни силой, ни честностью.
Робин вздрогнул, когда Рэйвен утащил Михаэлу в толпу. Нехорошо. Его внимание было разделено между истинной связью и королем. Впервые за свою долгую историю в качестве Клинка Оберона Хоб чувствовал растерянность. Даже в золотые годы, когда Оберон и Титания только поженились и были блаженно счастливы, Робин не ощущал разрыва в своем долге. Оберон всегда был его первой и последней заботой.
Теперь Михаэла заняла лидирующую позицию.
— Успокойся, мой Хоб. Из того, что я вижу, она в безопасности.
Он нахмурился, наблюдая, как Рэйвен кружит в танце его пару.
— Рэйвен, возможно, и не причинит ей вреда, но может соблазнить ее.
Оберон усмехнулся.
— Я не уверен, что она подастся этому соблазнению. По крайней мере, не от Наводящего Страх, — Оберон сощурился. — Кстати, а ты знал, что он твой сын?
Робин поморщился.
— Нет, повелитель. До недавнего времени не знал, — Хобу нужно было многое рассказать Оберону, но у него совершенно не было времени. Желание вырвать Михаэлу из рук Рэйвена было слишком сильным. Очень скоро он будет вынужден пойти за ней.
— Она невостребована и уязвима. Вот почему ты так раздражен, мой Хоб.
Робин склонил голову.
— Как скажешь.
— Поговори со мной. Расскажи, что происходит с делегацией. Что ты выяснил? Мальчика обнаружили?
— Нет, к сожалению. Сейчас Каэль находится в комнате Рэйвена, надеясь что-нибудь подслушать. Дункану не очень-то везет в том, чтобы держать делегацию в нужном русле.
— Почему?
Робин последовал за Обероном обратно к столу Блэкторна, продолжая краем глаза следить за Михаэлой.
— Сесилия Малмейн отказывается разговаривать с ним, а остальная часть делегации согласны вступить в переговоры только в присутствии своего лидера, Рэйвена. Однако, Ворон думает точно не о принце, — он издал звук отвращения, когда Рэйвен перекинул через руку смеющуюся Михаэлу. — Фррр.
— Хочешь, я поговорю с ним?
Робин снова сосредоточился на Обероне, услышав смертельную угрозу в голосе короля. Его всегда поражало желание Оберона защищать его, обычного Хоба. Робин отдал бы свою жизнь за короля, но не потому, что речь шла о правителе. Оберон был его лучшим другом еще до встречи с Даннами. Он был его единственной семьей.
Теперь он объявил Джейдена кровным родственником, а еще заполучил сына и пару, о которых тоже нужно было беспокоиться.
— Нет, — он глубоко вздохнул, молясь, чтобы Оберон понял. — Я хочу предложить ему место во Дворе.
Ошеломленное выражение лица Оберона длилось всего секунду.
— Понимаю.
— Еще нет, но поймешь, — и когда Робин расскажет Оберону, что происходит с Титанией и его детьми, то король действительно поймет всю ситуацию.
***
— Было весело, — Михаэла захихикала, когда Рэйвен закружил ее по кругу.
— Да. Нам следует чаще танцевать.
Выражение лица Рэйвена было полно огня, но пламя Михаэлы предназначался Ринго и Робину. Она неохотно отстранилась, не желая причинять боль тому, кого начинала считать другом.
— Я должна вернуться к Робину.
— Почему? Он все еще занят Обероном.
Михаэла фыркнула от смеха.
— Оберон.
Ответная ухмылка Рэйвена была хитрой.
— Да, Оберон.
Девушка усмехнулась.
— Хороший ответ. В следующий раз ты заявишь, что Титания тоже здесь.
— Боги, надеюсь, что нет, — беззаботное выражение лица Рэйвена сменилось на беспокойное. — Я бы убил ее, но не позволил бы приблизиться к тебе.
Михаэла удивленно моргнула.
— Убийство преследуется по закону.
— Как и многое другое, моя сладкая, — Рэйвен обхватил ладонью ее щеку. — Будь моя воля, они бы никогда не прикоснулись к тебе.
— МакСуини. Так вот где ты прячешься.
Михаэла почувствовала, как Рэйвен напрягся.
— МакНил.
— Представь меня, МакСуини.
— Только через мой
