но картинка изображения была черно-белой.
— Да, Артурчик говорил чего-то… — задумчиво сказал Витёк. — Говорил, что фирмовая техника с советскими телеками не дружит. Нужно будет телек в ателье нести. Ладно, это беру на себя.
— У тебя телек лишний есть? — поинтересовался я.
— Не поверишь, есть! — сказал Витёк гордо. — «Электрон», не новый правда, но цветной. В гараже хранится, со всем товаром. Миша-цыган мне его впарил еще полгода назад, в обмен на кроссовки японские. Я подумал — вдруг пригодится? И вот, пригодился! Завтра же отвезем в ателье, пусть делают цвет!
— Мы кино будем смотреть или нет?! — возмутился Валера. — Хорош уже вам трепаться! Я бы и черно-белое посмотрел.
Витя тяжело вздохнул.
— Нет, Валер. Кино ты потом посмотришь. Сейчас мы будем сидеть и думать. Как нам на всем этом поднять бабла, да побольше. А кино не убежит, Валер.
— Составлять бизнес-план будем! — блеснул познаниями я.
— Во! Точно! Бизнес-план! Ты, Валера, лучше нам чаю завари.
— Грузинский есть… — с грустью сказал Валерик. Ему хотелось погрузиться в приключения Шварцнеггера, а тут Витя со своим бизнесом…
— Давай грузинский! — скомандовал Витек. И задумался.
Некоторое время сидели молча.
— А может в общагу строительного сунуться? — подал идею я. — Коменданту — пузырь сразу и небольшую сумму в месяц. Пусть выделит закуток какой-нибудь. Место приличное, народу полно. Делать пару сеансов вечером и нормально.
— Нахрен! — сказал Витя категорически. — Даже если прокатит и комендант поведется, так у той общаги вся окрестная шпана с микрорайона ошивается! Будут проблемы. Башку набьют и аппарат отнимут.
— Валерик поможет со своими боксерами, — возразил я, понимая, что Витя прав.
— Ага. Будем побоища устраивать. Да нас после первого же косяка оттуда турнут, еще и с милицией.
Я разозлился.
— Витя, — сказал я, — если ты такой умный, то почему не предлагаешь ничего? Критиковать я тоже могу, дело нехитрое.
Витя вновь замолчал надолго, чего-то тихонько напевая себе под нос. Валерик принес три чашки чая и саркастически поинтересовался, не хотим ли мы еще чего-нибудь.
— Твой батя ректора общетехнического хорошо знает? — спросил меня Витя после того, как наши чашки опустели наполовину.
— Проректора точно знает, — сказал я, — но ты не гони, Витёк. Я батю к этому вопросу привлекать не хочу. Да он и не поведется, скорее всего.
— Да-а… — сказал Витя задумчиво. — Вот оно как получается. Даже интересно. Нам нужно решить вопрос. Нужно помещение. Так?
— Так, — согласился я.
— И не только помещение. Нам нужно о себе заявить. Афишу — не афишу, типа того. Чтобы зритель мог прочитать — в такое-то время, такой-то фильм. Так?
— Так, — снова согласился я.
— И чтобы при этом спокойно работать, чтобы милиция и шпана к нам не лезла. Так?
— Витя, — сказал я тоном, выражающим бесконечное терпение, — ты если чего-то придумал, то поделись с нами. Не чужие люди, все же.
— Я чувствую, что решение есть, — сказал Витя. — И оно есть, его не может не быть. Вот только вопрос — сможем ли мы сами его найти? Без папы-мамы?
— Подожди, — сказал я. — Ты завязывай философствовать. То, что нам нужно — помещение, безопасность и возможность работать. Это все понятно. Делать-то чего?
— Административные вопросы, — сказал Витя задумчиво. — Это все решается на уровне исполкома. Одним звонком. Дело наше — оно же, по сути, пустяковое. Нужен выход на кого-то из исполкомовских.
Тут у меня в голове что-то щелкнуло.
— Стоп! — заорал я. — Есть! Есть выход!
Витек испытывающе посмотрел на меня и сказал:
— Рассказывай!
Торопясь и сбиваясь, я рассказал о своем соседе по больничной палате — Николае Петровиче, каком-то чине из облисполкома.
— И, говоришь, твой батя его не знает? — спросил Витёк, глаза которого загорелись.
— Знает, но шапочно. Они не общаются — сто процентов. Мы с Николаем Петровичем в одной палате… Отличный мужик! Вот только вопрос — как мне его найти? Я ж даже фамилии его не знаю, Николай Петрович и всё.
— Спросишь там, — сказал Витя. — Если он действительно в руководстве, то его по любому знать должны. Прямо на вахте спросишь — Николай Петрович в каком кабинете? Понял?
— Да понял, понял… А если его на месте не будет?
— Значит подождешь. Или узнаешь, когда должен быть.
— Теперь давай думать, что ему говорить, — сказал я. — Весь расклад, как есть? Хотим, Николай Петрович, поднять бабла и открыть видеозал…
— Да, все как есть. Нужно помещение и возможность работать.
— Да-а… — сказал я задумчиво. — Слышь, Виктор… Может ему долю предложить? Как ты считаешь? Или сразу сколько-то бабок занести?
Витя покачал головой.
— Бабок у нас сейчас нет, все выгребли. Осталась, может быть какая-то мелочь. А насчет доли… Не знаю. Смотри там по обстоятельствам. Лучше, конечно, без всяких долей. Но если увидишь, что не получается договориться — предлагай. Процентов десять. Один хрен — примерно его месячная зарплата. Вообще, не волнуйся, а то ты, я смотрю, на нервяке весь. Чего ты, Лёха? Нормально все будет! Порешаем! В табели о рангах твой батя выше этого Николая Петровича!
— У меня просто крыша едет от этого всего, — честно сказал я. — Завтра контрольная по химии. А потом такие переговоры…
— Переговоры не последние… — сказал Витя загадочно.
— Да ну нафиг! — Я не смог скрыть раздражения. — С кем еще?
— Со Щербатым, ясен пень, — ответил Витя. — Вот ему нужно будет реально долю предложить. И авансом выдать рублей двести. Его помощь по любому понадобится.
— Это да… — вздохнул я.
— А за химию не переживай, — сказал Витя ободряюще. — Я и твой и свой вариант решу, так что — не парься.
— А мне? — подал голос Валерик, который во время обсуждения молча хлебал чай.
— Чего тебе? — удивился Витя.
— Контрольную! Я ж в химии — ни в зуб ногой!
— А тебе пусть Юлька Голубева решает, — отрезал Витёк. — Все, пойдем, Лёха! А то родители хватятся.
А дома отчего-то накатила грусть и это дурацкое чувство — ощущение собственной своей неуместности в этом времени и этом месте. Ничего мне не хотелось. Хотелось обратно. В двадцать первый век, к смартфонам, яндекс-доставке и остальным плюшкам. Тридцать с лишним лет ждать… А впереди — безумная свистопляска, слом старого мира и совершенно непонятные перспективы. Я никак не мог отделаться от ощущения, что меня прет со страшной силой и скоростью громадная волна… прет, чтобы швырнуть куда-то. Ладно, решил я, отходя ко сну. Мы еще побарахтаемся.
В областной исполком я отправился сразу после школы. Отправился при полном параде — никаких джинсов и кроссовок — отутюженный костюм, свежая сорочка, галстук и комсомольский значок. А вместо сумки — черный пластиковый кейс. Так что,
