более, у вас там бабло нормальное, много желающих найдется. Сколько поднимать собираетесь? Пару штук в месяц?
— Примерно так, — ответил я, отмечая, что Щербатый вычислил нашу потенциальную прибыль очень точно. Не бухгалтер вообще, ага!
— Ну вот. А большинство пацанов столько бабок и не видели никогда. Ходят, мелочь на пузырь сшибают. С кого кроссовки снимут, с кого штаны. Ну, короче, ты понял. А за проценты забудь. Захотите уделить по возможности — знаешь, где меня найти.
— Спасибо вам! — от души поблагодарил я Сашу.
— Спасибо скажешь прокурору, — пошутил он. — Все, расход. Пусть фартит вам в вашем бизнесе.
Из «Софии» я вышел радостный, но и слегка озадаченный. Получается, что не все так просто и Щербатый с его друзьями не гарантируют безопасность.
Придя домой, я отзвонился Вите. Тот очень обрадовался, что жулики не запросили процентов, но удовлетворились «благотворительными взносами».
— И так уже почти все деньги ухнули, — сетовал Витя. — Все, что нажито непосильным трудом… А ну как не взлетит наш видеосалон? Стремно чего-то…
— Взлетит, Витя, не может не взлететь! — говорил я. — Завтра всей честной компанией пойдем в ДК к Кузьмичу — записываться в кинолюбители.
— Еще как пойдем! — Настроение у Вити было боевое. — Только вот вопрос — нужно ли ему будет бабок давать? У нас почти ничего не осталось.
— Нахрен! — сказал я решительно. — За нас влиятельные люди звонили, сама Ольга Валентиновна! Я, правда, не знаю, кто она по должности, но тетка серьезная — сто процентов. Перетопчется Кузьмич. Максимум может рассчитывать на пару пузырей. Пару пузырей-то мы найдем, я надеюсь?
— Я батин бар разоряю потихоньку, — посетовал Витёк. — Хорошо, что у него память плохая — не помнит, чего у него там и сколько. Найдем пару пузырей, не проблема. Проблема в другом.
— Что еще за проблема? — насторожился я.
— С кассетами, елки-палки! Кассет у нас пять штук всего! И на неделю не хватит!
— Так подожди… — сказал я удивленно, — нам же Артур давал номер телефона какого-то чувака, который может с этим делом помочь?
— Давал! Завтра уже буду звонить! Тут дел столько, что не знаешь, за что хвататься. Крыша едет!
— А если хочешь, чтобы крыша не ехала — иди на завод, Витюша, — съязвил я.
— Иди на фиг, — сказал мне Витя и повесил трубку.
Я совсем было собрался спать, когда в коридоре зазвонил телефон. И почти сразу после этого в комнате появилась маменька:
— Тебя к телефону. Девушка.
Ну конечно, это была она. Марина.
— Привет, — сказала она, — не спишь еще?
— Не сплю, — ответил я. Ответил совсем не то, что нужно было. Но в этот вечер я уже почти ничего не соображал. Слишком много всего — переговоров, нервов и планов.
— Как у тебя дела? — спросила она.
Вопрос непраздный. Я, например, понятия не имею, как у меня на самом деле дела. Наверное, хорошо. Но это не точно.
— Очень занят, наверное? Не звонишь… — Упрека в ее голосе не было. Была констатация факта.
— Я собирался, — соврал я (или не соврал? вполне возможно, что я действительно собирался), — но у нас тут кое-что намечается.
— По коммерческой части? — спросила она, и в голосе ее мне почудилась ирония. Вот почему такое несерьезное отношение к представителям малого бизнеса? Это, в конце концов, обидно.
— И по этой тоже, — сухо ответил я.
— А-а-а… Ну хорошо. Рада, что у тебя все в порядке.
— Марина, — сказал я в каком-то отчаянии, — подожди…
— Как будешь посвободнее — звони, — сказала она. И все. Короткие гудки.
Да что ж такое-то, воскликнул я про себя. То чувство, что возникло на даче у Вадика, слегка приглушенное в начавшейся суете, вновь навалилось и захлестнуло.
Нет, так нельзя, думал я. Нельзя мне сейчас лезть в отношения. Тем более, с девочкой… сколько ей там? Семнадцать?.. Ни в коем случае. Другие задачи стоят, масштабные и важные. Нужно как-то отвлечься… как-то… Здесь даже компьютерных игр нету! В отчаянии я включил радиоприемник.
«Hе мечтал о счастье я таком, я о нем не знал.
Даже целый век вдвоем с тобой мне, наверно, мал.
Благодарен я судьбе своей за любовь, что нам дана.
Знаю, будешь мне нужна всегда одна лишь ты,
Лишь ты одна…», — пел Юрий Антонов.
Я выругался и выключил радио. Спал я в ту ночь на редкость крепко, без сновидений.
На следующий день после школы, при полном параде, при галстуках и комсомольских значках, направились мы в ДК медработников, искать Кузьмича и его клуб кинолюбителей.
Нашли быстро. Клуб оказался небольшой комнаткой, оклеенной несметным количеством киноафиш, от которых рябило в глазах. Там сильно пахло табаком и перегаром, на старинном письменном столе лежала охапка журналов «Советское кино», а под столом я заметил целую батарею пустых бутылок.
Кузьмич, главный кинолюбитель, оказался сонным похмельным пенсионером, который долго не мог понять, кто мы такие и чего хотим. Оживился он только тогда, когда Витя показал ему бутылку «Столичной». Память его волшебным образом прояснилась.
— О, ребята! — воскликнул Кузьмич. — От Вали? Валя звонила, да. Сейчас мы все организуем!
Он лихо выписал нам три членских билета — мы официально влились в кинолюбительское сообщество — и убежал куда-то.
— Закусь искать, — предположил Валерик. И ошибся. Через несколько минут Кузьмич вернулся с еще одним пенсионером — Васильичем, командирский голос и остатки выправки которого выдавали в нем бывшего то ли военного, то ли сотрудника каких-то органов.
— Сейчас выделим вам место под солнцем, — сказал Васильич. — Что там у вас, кино? По идеологической линии все в порядке?
Мы с Витей переглянулись, и Витя протянул Васильичу пакет с двумя поллитровками.
— Вот, — сказал Васильич удовлетворенно, — вижу, что все в порядке у вас по идеологической линии. Понимающие ребята.
— Славные ребята, — подтвердил Кузьмич. — Будут просвещать молодежь в плане культурных угроз имп… имп… империализма! — Сложное слово Кузьмич смог взять только с третьей попытки.
— Чтобы бить врага, нужно знать его оружие! — назидательно сказал Васильич. И вдруг неожиданно спросил: — Сколько за впуск будете брать?
— Рупь, — сказал Валерик.
— Недорого, — заметил Васильич, одарив Валерика косым взглядом. — Хозрасчет, значит. Это хорошо, это правильно.
— В духе новых веяний, — подтвердил Кузьмич. — Получается, ребята будут демонстрировать образцы зарубежного синематографа с последующей лекцией-разъяснением. Все понятно, ребята?
— Понятно, — сказали мы хором. Правда, мне было сомнительно, насчет лекций.
— В кассу ДК будете вносить полста рублей в месяц, — сказал Васильич. — Ну и магарыч, сами понимаете. Вопросы есть?
Вопросов у нас не было.
— А если вопросов нет, — сказал командирским тоном Васильич, то и пойдемте обустраиваться потихоньку. Дело не ждет, — он кинул красноречивый взгляд на пакет
