После и они покинули сей Дом, который со дня его основания не знал подобного «простоя». Но всё то было лишь затишьем перед бурей.
Прекрасно осознавая, что за ней скоро придут, Фисса развернула сверток, подаренной той храброй девочкой, о судьбе которой ей ничего не было известно. Но почему-то, она сердцем чувствовала, что у этих детишек еще будет шанс исправить Грехи Прошлого.
- Красота, - умиленно вздохнула женщина, когда рисунок Сажена занял положенное ему место на стене, прямо напротив центрального входа.
- Мне они тоже нравятся, - раздался позади неё знакомый голос Гостя. – Эти цветочки, как настоящие…
- Вильяр, а ты что здесь забыл?! Твою жену я еще днем отпустила, так что ступай-ка с дочкой в безопасное место…
- Я с тобой, старушка дряхлая моя, - улыбнулся ей мужчина, уже чувствуя за спиной тяжелую поступь Смерти.
- Ну раз так… Не желаете ли выпить чего-нибудь?! – полезла в закрома женщина и отыскала недопитую бутылку с вином.
- Неужели - это та самая…
- Да, хранила её со дня вашего знакомства с моей пчелкой…
- Ах да, Тетка! Ну что же ты медлишь, давай сюда! – прямо из горла смачно отхлебнул напиток Яр.
- Ну как?! Не растеряло градусы?
- Протухло… - поморщившись, прошипел мужчина.
- Какие мы привередливые, - перехватила напиток Фисса и также отхлебнула. – Кхе… Кхе… Ну что за редкостная гадость…
- И не говори, - подхватил волну сиплого смеха Яр. – Но, за неимением другого, сойдет.
- А я всегда говорила: «На безрыбье и рак щука».
- Никогда не понимал твоих словечек, - отмахнулся от неё Гость.
Затем погрузившись в воспоминания дней минувших, Фисса и Яр, заняв свободный столик, занялись тем, что получалось у них лучше всего – сидеть и ждать неизбежное.
- Кстати, тебе удалось уговорить нашего угрюмого приятеля помочь нам? - немного заскучал поздний визитер Доходного Дома, когда содержимое бутылки как-то быстро испарилось.
- Вильяр, обижаешь… Да в моих горячих, полных страсти и любви объятиях любой мужчина станет покладистым, как котеночек… Архен, конечно, по началу «капризничал». Мол не хочу, не буду… Но я сразу надавила на него всем своим телом и пригрозила не отпускать до утра! Отчего упрямец тут же сдался и пообещал сделать всё, от него зависевшее…
- Лишь бы мальчик понял нашу задумку…
- Наш юный художник не дурак… Я больше боюсь, что вместо того, чтобы бежать, он вернется за нами…
- Тетя Фисса, не поверишь – я тоже этого опасаюсь…
- Но так или иначе, мы сделали всё, что могли. Остается уповать на Небеса и… - не договорила женщина, как со стороны улицы послышалась размеренная поступь Гарнизона Смерти.
- А они раненько, - с грустью в голосе подметил Яр.
- Ничего, я не из тех, кто страшиться прихода толпы мужиков, – отшутилась Фисса. – Так что утри сопельки, и вставай давай…
- Ты права Тетушка, встретим Смерть с гордо поднятой головой…
(29.12.21)
- Да что здесь произошло?! – не веря своим глазам, прохрипел Сажен, достигнув вместе с Вороном, как назвался Путник, врат во внутренний двор Дворца.
Здесь у самого порога во владения Короля, их ожидала жуткая картина трех охранников, которых словно дикие звери задрали. На еще не успевших остыть телах, живого места не было. Всюду стояли лужи крови, а куски одежды были разбросаны то тут, то там.
- Что за страшный зверь мог сотворить подобное? – на цыпочках принялся обходить место зверства юноша.
- Даже то зелье, которым я напоил тебя, чтобы придать немного сил, не способно на такое…
- А ведь я даже не успел поблагодарить тебя – спасибо…
- Я использую это лекарство немного в других целях, но похоже на тебя оно оказало совсем необычный эффект…
- Даже не желаю знать его истинное применение, - перешептывались Ворон и Сажен, поспешно покидая кровавые Врата.
Не успели они углубиться во двор, как впереди увидели виновника всего произошедшего. Здоровенный мужик, сгорбившись до самой земли, роя землю руками, снова бросается на очередных жертв. Не успела парочка пьяниц, решивших подышать свежим ночным воздухом, сообразить, что к чему, как раненый Зверь набрасывается на них.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
За считанные мгновения, это Существо, лишь отдаленно напоминающее силуэтом Человека, расправляется со своими жертвами и кидается внутрь Дома.
- Только ни это! – убыстрил бег Сажен, прекрасно понимая - если он отыщет Миру раньше его, ей точно грозит мучительная смерть.
- Сажен, ты спаси девочку, а этим… Я займусь сам, - выхватил Ворон из-за пояса короткую рапиру и приготовился к нелегкой схватке.
Ворвавшись в Дом на полном ходу, Гостьи тут же услышали дикие крики и глухие мольбы о помощи тех, кто первым попался Зверю под горячую руку. Прислушавшись как следует, юноша уловил дикий истерический смех, доносившийся из дальнего крыла дома.
- Мира! – недолго думая, бросился со всех ног в ту сторону паренек, готовый с голыми руками встретить любого мерзавца, что посмеет встать у него на пути.
- Ну что ж, тогда я займусь этим недочеловеком, - стиснув зубы, направился в противоположную сторону Ворон.
- Танцуй! Танцуй! Ха-ха-ха! Давай еще! Быстрее! Выше! Грациознее! – лютовал обезумевший Мокреш, подгоняя бедное Дитя, которое в отместку за неповиновение, швырнул на раскаленные угли, что разбросал посреди небольшой комнатушки.
О том, что его самые низменные желания так и остались не удовлетворены, свидетельствовали многочисленные следы побоев на лице. Фингал под правым глазом, разодранные в кровь щеки, следы укусов на шее, выдранные клочками волосы на голове – всё так и кричало, что его жертва не сдавалась ни на секунду.
И когда это похотливое животное, носящее имя Мокреш, потеряло всякий задор, он решился на последнее средство. Затащив малышку в глухую комнату в самом дальнем углу Дома и разбросав горящие угли по полу, мерзавец швырнул босоногую девочку на них. Наслаждаясь её муками, он всячески подтрунивал над ней, заставляя бедняжку плясать на углях.
Мира, доведенная до отчаяния, не зная, где еще искать спасения, не спешила сойти с раскаленных донельзя головешек. Она понимала, когда боль окончательно сломит её и она упадет на пол - ничто уже не остановит этого негодяя.
Терпя невыносимую жуткую боль, бедная девочка, поседевшая на глазах, заливаясь горькими слезами, как могла кружилась и танцевала, кидаясь из угла в угол комнатушки на потеху своему мучителю.
- Еще! Еще! Танцуй! Танцуй моя милая! Позабавь меня! – ни на мгновение не оставлял попыток сломить волю малышки Мокреш, только и ожидая, когда бедняжка сдаться и сама кинется ему в объятия.
Но его самым сладостным, и в то же время омерзительным фантазиям не было суждено сбыться. Быстро достигнув места пыток, в комнату, дверь в которую садист даже не удосужился прикрыть, врывается разъяренный юноша.
Хромая на обе ноги, пребывая с ног до головы в не успевшей застыть грязи, сверкая во тьме испепеляющим взглядом, сжимая скрюченные пальцы в кулаки, сгорая от праведного гнева, на последнего мерзавца из Мира Отверженных кидается Сажен.
Не сразу бедная, испуганная донельзя и замученная всеми бедами девочка узнает в чуде-юде, что бросается на Мокреша и начинает выбивать из него всю дурь, своего друга.
Но когда тот глухо зарычал, нанося раз за разом удары по наглой физии мерзавца, малышка признала Слугу. Не в силах словами передать своего счастья и все те чувства, что захлестнули девочку с головой и готовые вырваться наружу нескончаемым потоком слез, она замерла на месте. Даже беспощадные обжигающие ноги языки пламени не могли пробиться сквозь всю ту боль и счастье, обиду и радость, ненависть и любовь, что смешивались в единый клубок противоречивых чувств.
