Неля усмехнулась и взяла телефонную трубку.
– Тамара Евгеньевна! Ничего не понимаю! – выскочил из кабинета взъерошенный Князев. – Вы?!
– В некотором роде я, – недовольная тем, что ее прервали, заявила Неля. – А кого вы бы хотели видеть на этом месте? Бубенцову? Тамару Евгеньевну вы сами отпустили.
– Ну, да, отпустил, – признался Князев и смирился с неизбежностью.
– Так чего вы не понимаете, Кирилл Андреевич?
Вот как в таких условиях не покажешь себя умной, если он сам признается в том, что дурак?!
– Телефон, – подозрительно глядя на приложенную к ее уху трубку, сказал Князев.
– Что телефон? – не поняла Неля, продолжая ее держать.
– Не работает, – сказал Кирилл Андреевич и шагнул в ее сторону.
– Что вы говорите? – Неля вспомнила, что отключила надоедливый аппарат. Но не признаваться же ему в этом, раскричится, обвинит Нелю, они поругаются… Легче соврать. В очередной раз этот тип толкает ее на тропинку лжи и обмана! – Да, дорогой, – сказала она в трубку, – хорошо, дорогой. И я тебя. И я тебя.
Князев вырвал у нее из рук трубку и закричал в нее:
– Максим?! Максим, ты меня слышишь?! Там тишина. – Он озадаченно вернул ей трубку.
– Конечно, – безразлично пожала плечами Неля, – он уже отключился.
– Но там нет ни гудков, ни Максима, – продолжал допытываться Князев.
– А с чего это вы вдруг решили, – возмутилась Неля, – что я разговаривала с вашим другом?
– Разве это был кто-то другой? – нахмурился Кирилл Андреевич.
Неля сразу вспомнила совет гламурного автора не давать повода для ревности. Князеву она давать повод для ревности и не собиралась. Он сам вывернул все таким образом, что заставил себя ревновать. Неужели?! Неля пригляделась: действительно, весь его нахмуренный вид говорил о том, что слушать эти признания ему было неприятно.
– Это был, – начала придумывать на ходу Неля и нырнула под стол к телефонной розетке, – это был личный звонок! – Черт дернул ее заставить Князева ревновать и дальше. Она подключила аппарат и вынырнула. – Звонили мне, а не вам, и это был не Максим. Как будто в мире нет других мужчин!
– Когда-нибудь, Неля Игоревна, – заявил Князев, уходя обратно в свой кабинет, – вы поймете, что в мире есть только один мужчина! Но, как говорит моя умудренная жизненным опытом матушка, будет поздно.
– Будет поздно, – пробурчала ему вслед Неля. – Уже поздно! Через пару лет я перескочу на четвертый десяток. И где он, этот единственный мужчина?
«Действительно, – задумалась Неля над его словами, – о ком он говорил? О себе или о друге?»
Мужчины – странные существа. Сами себя они считают прямолинейными и твердолобыми. Но где эта прямолинейность? Когда-нибудь… один мужчина… будет поздно… Нет чтобы сразу броситься перед дамой сердца на колени и открыто и честно, прямолинейно позвать ее замуж. Даже если та, перепуганная внезапностью, откажет, подставить под удар свой твердый лоб и аргументировать свое требование навеки соединить сердца.
– Добрый день! – В приемную влетела сногсшибательная Станислава Дворецкая.
Неля инстинктивно привстала на стуле, глядя в коридор – кого та сшибла по пути сюда.
– Не могла дозвониться! – возмутилась Станислава. Неля отреагировала кислой улыбкой. – У вас что-то с телефоном. – Неля кивнула, продолжая молчать. – Вы что, немая?! – пригляделась к ней дива. – Нет? Так поспешите сообщить начальнику, что я пришла.
– Обязательно, – ответила Неля, вставая. – По какому вопросу?
– По личному, – сказала Станислава и полезла в сумочку за своими излюбленными сигаретами.
– К вам, Кирилл Андреевич, Дворецкая, – сообщила Неля, приоткрывая дверь. – По личному вопросу, между прочим. Мужчина, значит, один на белом свете, а женщин тьма-тьмущая. Эх вы.
Князев пробормотал что-то невразумительное и закивал. Неля посторонилась, пропуская огненного дракона, который почудился ей в образе дымившей Станиславы, и вернулась к столу. Она не стала оставлять дверь приоткрытой, подслушивать их разговор. Хотя могла бы, и ей этого очень хотелось. Но Неля прекрасно понимала, какие у них могут быть личные вопросы, ради которых один мается в ожидании звонка, а другая летит к нему на крыльях любви. Подрезать бы ей эти крылышки! И Неля потянулась к телефонной трубке:
– Плановый? Бубенцову в приемную.
После ввода в обстановку возмущенная безответственным поведением начальника, который предпочел своим очаровательным девушкам пришлую со стороны развратницу, Люська пообещала действовать. Неля оставила ее в приемной дожидаться выхода гостьи, а сама под предлогом варки кофе для Князева вернулась в бухгалтерию. Кофе пришлось-таки сварить. Наде было некогда, она работала. Но у нее не трещала по швам личная жизнь! Этим доводом Неля уговаривала молчать свою совесть. Бедная Трошина тянула на себе всю бухгалтерию.
Заваривая кофе, Неля из бухгалтерии услышала шум в приемной, громкую ругань Бубенцовой и вопли красавицы Станиславы. Грубый голос Князева слился с общими криками, среди которых Неле послышался гламурный визг о помощи. Неля улыбнулась. Нет, она не была бездушной особой и пустила бы слезу-другую, глядя на то, как привычным народным методом Люська борется за свое женское счастье – треплет Дворецкую за волосы. Она представила, как вокруг дерущихся женщин бегает Князев и грозится лишить Люську квартальной премии. Что он еще может сделать? Уволить весь женский коллектив?!
А Неля здесь совершенно ни при чем. Она уходила варить кофе. Что такое? Бубенцова выдрала все наращенные волосенки Станиславы? Надо же, какое горе! И как только это могло случиться? Да как же вы, Кирилл Андреевич, такое могли допустить в собственной приемной?!
Неля послушала минут пять организованный ею концерт по заявкам, взяла кофе и пошла к шефу.
В коридоре мимо нее стремительно пронеслась Станислава. Волосы ее были целы, но красивое лицо исказила такая страшная гримаса ненависти, что Неля содрогнулась. Точно не человек, а чудовище.
– А что такого я ей сказала, – всхлипывала в приемной Бубенцова.
– Да вы ей такого наговорили! – возмущался меривший нервными шагами комнату Князев.
– Я ей сказала только, чтобы она не курила, – заметила Люся, обрадовавшись возвращению Нели.
– Кофе, Кирилл Андреевич? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Неля. – Не умею пользоваться Томочкиной кофеваркой, пошла к себе в бухгалтерию и сварила там. Что-то произошло?
– Спасибо, Неля Игоревна! – искренне поблагодарил Князев, взял у нее поднос и скрылся с ним в кабинете.
– Пожалуйста, – процедила Неля, приглядываясь к Бубенцовой. – Ну, что произошло?
Поднеси к сухой соломе спичку, и она вспыхнет жарким пламенем, превращая себя и все вокруг в жалкий пепел. Люська сделала то же самое. Роль соломы сыграла Станислава, спичкой стала Люська, а округа в лице начальника – пострадавшей стороной. Досталось и Станиславе.
