Моя клетка защищает от любого порыва. Даже подвиг не включается в условия заключения.
***
Мансур
Подъезжаем к резиденции. Напрягаю зрение, чтобы рассмотреть делегацию, толпящуюся у главных ворот. Выцепляю суровых мужчин с солидными бородами и понимаю, что это мутава. Что они забыли на моей территории? Все инстинкты кричат, что дело в Латифе.
Останавливаемся перед воротами. Выхожу на улицу, из машины сопровождения вылезает охрана и встает за моей спиной.
— Ас-саляму алейкум, уважаемые! Чем обязан визитом?
Замечаю в толпе брата, на лице которого читается радостное облегчение.
— Алейкум ас-салам! — отвечает один из бородачей, — нам поступил сигнал о нарушении нравственности на территории этого дома. Одна из женщин оголяет свое тело на глазах посторонних мужчин. Испытывает их нравственность и вводит во искушение. Мы хотим получить ее для шариатского суда.
Смериваю взглядом бородача. На лбу синяя шишка. Очень тяжёлый случай. Такие бывают у особо рьяных мусульман. Очень активно бьются о пол во время молитвы.
— Мой дом не является публичным местом, все происходящее на его территории сугубо личное дело, — не вникая в суть произошедшего, сразу обламываю представителей мутавы.
— Тем не менее, правоверные мусульмане видят, что там происходит. Следовательно, место является публичным.
— Я опекун своих женщин. Только я в своем доме буду судить и выносить наказание. — ставлю точку в этом споре, — кстати, от кого поступил сигнал?
— Мы не сообщаем наши источники, — хмурится бородач.
— Но на суде вам бы пришлось его предъявить, — ухмыляюсь я.
— Нет суда, нет свидетеля, — угрюмо сообщает представитель мутавы, — мы надеемся, наказание будет адекватным проступку, шейх.
— Не сомневайтесь, — согласно киваю.
— Я бы развелся с такой женщиной, — мужчина пронизывает голос презрением.
— Я учту ваше мнение, — еле сдерживаю сочащийся сарказм — ис-саламу алеком, уважаемые!
Делаю пару шагов лицом к делегации и разворачиваясь сажусь в машину. Толпа отходит немного в сторону, и мы проезжаем в открывшиеся ворота. Прошу притормозить и подхожу к брату, который ожидает меня на внутренней территории.
Пожимаем друг другу руки, потираемся носами. Узнаю у него подробности происшествия. Латифа все-таки меня ослушалась и купалась в заливе полуобнаженная. Прошу брата сохранять молчание и со всеми вопросами посылать ко мне.
Отпускаю машину в гараж, который расположен на общей территории, сам пешком иду к дому третьей жены. Открываю калитку и упираюсь взглядом в Латифу.
Девушка смотрит на меня большими глазами, в которых застыли непролитые слезы. Делаю шаг вперед и прижимаю испуганную женщину к своей груди.
Жена не сопротивляется. Тихо всхлипывает, чувствую, как тоба пропитывается влагой.
— Латифа, говорят, ты была плохой девочкой? — успокаивающе глажу ладонями спину.
— Ты выдашь меня этим людям? — поднимает на меня заплаканное лицо.
— Предпочитаю самостоятельно наказывать своих женщин. Будешь всю ночь выполнять мои пожелания. Это моя цена за защиту, Латифа. Ты согласна на мои условия?
Дожидаюсь хмурого кивка и тихого «да», обнимаю девушку за талию и веду в наш дом.
Глава 52. Песок
Я лежу на груди Мансура. По телу разливается усталость удовлетворения. Провожу пальцем по рельефной груди. Я уже не понимаю, что хорошо, а что плохо. Что правильно, а что неправильно. Мне сейчас хорошо. Это правильно или неправильно?
— Мансур, — тихо зову я.
— Да, Латифа.
— Можно убрать всех мужчин с территории? Я не готова отказываться от утреннего заплыва.
— Ты меня поражаешь, луна моя. Выйти сухой из воды и тут же пытаться прыгнуть на те же грабли. Ты хоть понимаешь, как все было шатко? Другой муж после визита мутавы мог тебя и задушить. В прямом смысле, не переносном. Надо было тебя хотя бы выпороть для лучшего усвоения урока.
— Ты поместил меня в условия, вызывающие душевные муки и перманентное состояние страдания. Мне нужна компенсация. Твои побрякушки таковой не являются, а плавание способствует восстановлению душевного покоя.
— Если ты будешь постоянно отрабатывать свой грех также, как сегодня ночью, я готов смириться с твоей прихотью, — Мансур зарывается пальцами в мои волосы.
— Так ты уберешь мужчин с территории? — повторяю изначальный вопрос.
— Боюсь, сразу этого сделать не получится. Стукач может снова пожаловаться в мутаву. Получится, что я наказал не грешницу, а истинного мусульманина. Это будет чувствительный удар по репутации. Нужно потерпеть и искать посторонний повод для их увольнения. Хотя информатором не обязательно был мужчина. Знать бы точно. Попробую навести справки.
— Что ты хочешь сказать? — приподнимаю голову, — на меня могла настучать женщина?
— Чему ты удивляешься, Латифа? — Мансур сдержанно улыбается, — женщины часто являются главными поборниками религиозной морали. Именно они хранительницы диких традиций. Взять хотя бы обрезание клитора. Мать, которой провели обряд в детстве, потом проводит через него своих дочерей.
— Мансур, хватит уже мне рассказывать, как у вас еще издеваются над женщинами. Когда мне кажется, что ваша страна лежит на дне, лед снова проваливается и разверзается очередная бездна.
— Я всего лишь хотел сказать, что женщины такие же подозреваемые, как и мужчины.
— В любом случае, если на территории не будет мужчин, то и жаловаться будет не на что.
— Ладно, я подумаю, что с этим можно будет сделать. Ложись спать, я зайду в душ.
Мансур встает и уходит в ванную. Обмякшие мышцы приятно расслаблены. Я готова последовать совету мужа, но хотелось бы тоже посетить душ.
Чтобы не вырубиться, встаю с кровати. Наклоняюсь и поднимаю с пола тобу Мансура. Складываю и кладу на кресло. На ковре еще валяется гутра и игаль. Это платок, который на голове носят мужчины и обод, который удерживает гутру на голове.
Подхожу ближе, поднимаю игаль. Между ним и платком набился песок. Отшвыриваю его обратно, как ядовитую змею. Дверь ванной открывается, на пороге появляется муж.
— Ты был в пустыне? — спрашиваю спокойно, хотя в душе разгорается пламя.
Мансур смотрит на меня оценивающе, чуть прищурив зелёные глаза. На вопрос не отвечает.
— Она пыталась меня убить, а ты с ней спал? — продолжаю я свою мысль.
— Это только предположение, Латифа. Доказательств нет, — тело мужчины напрягается. Он похож на большого хищника, готового к прыжку.
— Ты мне противен, Мансур. Я не хочу тебя больше видеть.
Обхожу мужчину по дуге и запираюсь в ванной.
Глава 53. Наказание
Просыпаюсь привычно на рассвете. Ни секунды не сомневаясь, иду плавать в залив. Я не боюсь наказания. Моя жизнь сама по себе является наказанием. Хуже уже не будет.
На берегу сбрасываю верхнюю одежду. Очень хочется обернуться и поймать предателя. Изо всех сил игнорирую это желание. Слишком много чести. Мне на всех наплевать.
После заплыва захожу в дом в абайе и никабе. Мансур в белоснежной тобе бросает на меня недовольный взгляд. Задерживается на груди, где ткань промокла от соприкосновения с лифом. Чуть заметно морщится. Его явно не устраивает мой внешний вид, но комментарии он оставляет при себе.
— Иди за мной, — бросает короткий приказ и направляется в сторону своего кабинета.
Не спорю. Это ненадолго. Он явно готов к отъезду в офис.
Мансур садится за стол и кивает подбородком на стоящее рядом кресло. Осторожно присаживаюсь. Хорошо, что обивка кожаная. Плавки у меня тоже мокрые.
Повисает неловкое молчание. Разглядываю мужчину. Он все так же красив, но теперь в его красоте я замечаю порочность. Странно, почему я не видела этого раньше.
— Ты можешь сама придумать наказание для Сары. Я сделаю так, как ты захочешь, — Мансур держится спокойно, но я чувствую, что он нервничает.
— Кто это? — глупо спрашиваю я, хотя все отлично понимаю. Еще мне интересно, как он сформулирует статус этой женщины.
