Если же яхта чужая, то ситуация хуже. Я один раз уже почти попала в руки местной инквизиции. Повторения не хотелось бы. А повторение будет, если меня сейчас заметит в таком виде особо рьяный мусульманин.
Теперь я должна думать не только о себе, но и о своем ребенке. Мои риски впредь касаются не только меня.
Хочу уже развернуться и плыть обратно, когда вижу на яхте брюнетку в купальнике. Она машет мне рукой с борта и кричит: «Хай!».
Это уже интересно. Не бородатые дядьки, а вполне европейского вида девица. Я приятно удивлена. Словно зимой показалась радуга. Останавливаюсь и балансирую на месте, пока спрыгнувшая в воду девушка плывет в моем направлении.
— Доброе утро! — по-английски обращается брюнетка, приближаясь ко мне.
— Привет! — отвечаю улыбнувшись.
— Ты здесь живешь? — губы девушки ответно растягиваются.
— Да, — подтверждаю я.
— А мы приехали на яхте, — брюнетка подбородком кивает в сторону судна, — не хочешь в гости? — видит сомнение в моих глазах и начинает тараторить, — здесь никто кроме тебя не плавает, хочется познакомиться поближе. Мы армяне из Ирана. Просто заехали на экскурсию.
Услышав национальность собеседницы, резко расслабляюсь. Почти родные люди. Хотя изначально предложение вызвало во мне состояние близкое к ужасу, теперь я не вижу в нем ничего дурного.
— Хорошо. Только ненадолго, — предупреждаю я, — а вы говорите по-русски?
— Нет, — отвечает девушка, чем немного выбивает меня из зоны комфорта. Армяне, не говорящие по-русски, это же очень странно, по-моему.
Подплываем к яхте, и мужчина в плавках помогает нам взобраться на борт. Удивительно, как быстро я стала дикой и приняла местные правила. Голый торс постороннего мужчины меня ужасно смущает, хотя раньше на пляже я не испытывала никакого дискомфорта.
На краю сознания мелькает мысль, что происходящее балансирует на грани фола. Даже не представляю, что со мной сделают религиозные фанатики, если узреют нас в таком виде.
— Меня зовут Суна, а это Хамет, — кивает в сторону мужчины девушка.
— Я Елена, — представляюсь и тотчас укутываюсь в полотенце, протянутое Суной. Чувствую себя гораздо уютнее.
— Ты явно не местная. Откуда ты? — сразу берет быка за рога армянка.
— Я русская, — охотно рассказываю я, — вышла замуж за саудита.
По моим представлениям, девушка должна порадоваться, что встретила советскую гражданку, а, следовательно, родственную душу. Но ничего подобного не происходит. Кажется, мое ощущение родства является односторонним. Видимо, иранские армяне немного отличаются от советских. Хотя внешне очень похожи.
— Мы приехали на экскурсию, а потом обратно, — как-то многозначительно произносит Суна. Это какой-то намек или мне показалось? Если намек, то на что?
— А Иран далеко? — вежливо интересуюсь.
У меня есть общее представление о Ближнем Востоке, но точная карта перед глазами не всплывает.
— Он на другом берегу, — Суна рукой указывает куда-то в горизонт, — Иран и Саудовская Аравия — два самых больших государства на противоположных берегах Персидского залива. Замерли напротив друг друга, как два больших тигра, готовых к прыжку. Кажется, что их география предполагает непримиримое столкновение. Даже странно, что все ограничивается легкой напряженностью.
Лихорадочно обрабатываю полученную информацию. Если между странами есть напряженность, они не помогают друг другу. Так это, кажется, работает?
Совершенно случайное происшествие, но его нужно использовать. У берега моего дома качается яхта из другого государства. Которое не то, чтобы враждебно, но может отнестись лояльно к побегу из Саудовской Аравии. Такой шанс может больше никогда в жизни не представиться. С учетом того, что я затворница и из дома меня не выпускают.
— А вас проверяют саудовские пограничники? — мне не удается скрыть напряжение в голосе.
— Если не заходить в порт, то шансы на проверку очень малы, — с готовностью отвечает Суна.
Смотрю на нее несколько мгновений и решаюсь.
— Меня удерживают здесь против моей воли. Если бы вы меня вывезли из Саудовской Аравии, я могла бы за это заплатить. У меня есть колье с драгоценными камнями.
— Можно попробовать, — легко соглашается Хамет. — У Ирана сейчас напряженные отношения с Советским Союзом, но мы можем высадить вас в Ираке. Там сейчас много советских представителей. Они помогут перебраться в Советский Союз.
Обсуждаем все детали моего побега. Договариваемся встретиться на том же месте следующей ночью.
Спрыгиваю в воду после беседы и плыву обратно к своей тюрьме. Голова кружится от происходящего. Не могу поверить то ли в свое везение, то ли в безрассудство. Но если судьба дает мне шанс воспитать своего ребенка дома, то будет совершенной глупостью его не использовать.
Глава 58. Подготовка
Иду в дом на повышенном адреналине. Сердце долбит в ушах и горят щеки. Буквально лечу над землей. Наконец-то от пустых желаний я перешла к действию. Неужели я покину эту клетку?
Лихорадочно пытаюсь понять, правильно ли я поступаю.
Знаю только одно, я должна как-то выбраться отсюда. Если судьба даёт шанс, его нужно использовать?
— Госпожа, вы спуститесь к завтраку? — ловит меня на пороге Шакира.
Не смотрю ей в глаза. Кажется, что она сразу все поймет.
— Нет, пусть принесут мне в комнату, — прошу я, быстро проносясь мимо главной надзирательницы. Нужно с ней поменьше контактировать.
Залетаю в свою комнату. Зачем-то захожу в гардероб. Ничего из вещей я взять не смогу. В заданных условиях я покину этот дом налегке. Как говорится в нашей народной прибаутке, уйду с голой пятой точкой.
В любом случае я должна взять оба подаренных Мансуром колье и браслет. Одно колье уйдёт в уплату Хамету. Второе нужно будет продать в порту Ирака, чтобы добраться до Советского союза. Немного боязно ехать в воюющую страну. Но это цена, которую нужно заплатить, чтобы попасть домой.
Есть еще насущный вопрос, как скрыть драгоценности от посторонних глаз? Видимо, нужно будет плыть в абайе, чтобы спрятать их под одеждой.
Мы договорились с Хаметом, что в счёт ожерелья он купит мне какие-нибудь вещи. Но аппетит приходит во время еды. Как бы мужчина не потребовал отдать все, если увидит другие камни.
В одежде гораздо труднее плыть, но нужное расстояние я смогу преодолеть.
Провожу рукой по платьям, висящим в гардеробе. Ладонь ласкают дорогие ткани. Я уже привыкла к своим нарядам. К хорошему быстро привыкаешь. В дорогой одежде трудно продолжать чувствовать себя серой мышкой. Я уже привыкла к мысли, что я красивая женщина.
Что Мансур сделает с моими нарядами? Раздаст женам или наложницам? Мысль неприятно царапает.
Выбираю два красивых платья, которые подойдут под глаза Негар. Подарю ей сегодня. Больше не стоит. Возникнут подозрения. Не хочу её посвящать в свой замысел, здесь мой побег считается преступлением. Если ей только намекнуть о моих планах, она будет считаться сообщницей.
Наверное, стоит оставить записку, что никто не знал о моем побеге. Я все сама организовала, больше никто не несёт ответственности.
Захожу в душ и привожу себя в порядок. Возвращаясь назад, застаю в комнате Кристину. Она ставит поднос на столик и подходит ко мне ближе:
— Госпожа, я слышала, как Шакира по телефону говорила кому-то, что вы беременны, — почти шепчет мне девушка.
— Откуда она знает? — невольно срывается с моих губ, — в смысле, почему она так считает, — тут же поправляюсь.
— Может подслушала ваш разговор с учительницей, — пожимает плечом Кристина, — она вчера терлась возле дверей в малую гостиную.
— А с кем она могла говорить? — растираю виски, которые начинают болезненно пульсировать.
— Она использовала обращение «госпожа». Больше я ничего не знаю.
— Большое спасибо, Кристина.
За горничной закрывается дверь. Я обессиленно падаю в кресло. Это все уже не должно меня трогать. Скоро меня не будет в этом доме. Но как неприятно осознавать происходящее. Я думала, что Шакира выполняет распоряжения Мансура. Это тоже сильно напрягало, но можно было понять.
