— Латифа перезжает жить в Эр-Рияд, — сообщаю я экономке, — никому не говори и проследи за сбором вещей. После ее отъезда ты получишь расчет и рекомендации.
Я не боюсь, что Шакира расскажет что-то Вафие. У этой змеи уже выдрали зуб. Сейчас она совершенно безвредна.
Отпускаю женщину и обдумываю услышанное. Жаль сейчас ночь и нельзя позвонить матери. Но я почти уверен, что она решила продать Латифу три дня назад. Осталось услышать имя той, кто поспособствовал ее решению.
Самая покорная жена оказалась самой коварной. Как богобоязненная женщина могла позволить продать моего ребенка?
Ковыряюсь в памяти. Вспоминаю завуалированные речи Вафии. Это же она заставила меня поверить, что Кубра плохая жена и мать. Наверное, ее же рук дело бойкот Кубры моей семьей. Теперь взялась за Латифу.
Мне казалось, что разные дома для жен гарантируют отсутствие гаремных интриг. Оказывается, женщины очень изобретательны. Я точно уверен в одном. Если Вафия подарила матери идею продать Латифу, это нельзя оставлять безнаказанным. Я готов к кардинальным мерам.
Можно вернуть Вафию отцу, но мать, наверняка, воспротивится этому решению. Оно покроет позором дом ее брата.
Можно обязать Вафию отдать все свои ночи другим женам. Я смогу две недели в месяц проводить у Кубры, а потом уезжать в Эр-Рияд. Против этого варианта мать тоже попытается возражать, но смирится, если альтернативой будет развод.
Оставшуюся ночь я провожу без сна и после утреннего намаза звоню матери. Пазл собирается. Она, действительно позвонила бен-Омару три дня назад после обеда. Толчком послужил эмоциональный рассказ Вафии об аморальном поведении «русской шармуты». К тому времени старшая жена уже знала о беременности младшей.
Подробности принятия решения выяснить не удалось, мать никогда бы не призналась, что ею кто-то манипулирует. Но услышанного было достаточно, чтобы картинка в голове сложилась.
Я анализирую мотивы и действия старшей жены и смотрю на нее новыми глазами. Я был слеп и прозрение дается болезненно.
Нет, я даже могу понять опасения Вафии. У нее не получилось родить сына. Саудовские мужчины часто отсылают обратно отцу жен, которые приносят одних дочерей. Я бы не сделал ничего подобного, но уверенности у Вафии быть не могло.
Она искусно обезвредила влияние Кубры, которая родила мне наследника. В сознание всех членов семьи внедрялась идея, что моя вторая жена недостойная женщина. Но с появлением Латифы вся эта работа могла пойти прахом.
Если бы презрение семьи перенеслось на мою третью жену, бойкот Кубры мог бы провалиться. Она бы возвысилась над Вафией. Латифа явно была лишняя в созданной конструкции. А ее беременность показалась Вафие страшной угрозой.
Остается позавидовать скорости реакции на угрожающую новость. Если бы Латифу удалось выкрасть, о беременности вообще никто бы не узнал.
На миг задумываюсь, не приложила ли Вафия руку и к событиям в Москве? Вряд ли, конечно.
Я могу понять ее мотивы. Но понять — не значит простить. Вафия останется моей женой де-юре, но де-факто ею уже не будет.
Аллах мудр. Что-то у нас забирая, он другой рукой дает утешение. У меня будет настоящая семья с Латифой. Ее беременность — гарантия того, что теперь она останется со мной. Латифа никогда не бросит своего ребенка. Теперь она моя навечно.
Глава 64. Эр-Рияд
Эр-Рияд, 1991 год
— Мам, когда приедет папа? — Галеб бережно расчесывает щеткой мои волосы и заглядывает в глаза через зеркало.
— Через три дня.
— А когда мы поедем в дом на залив?
— Мы только недавно вернулись, — непроизвольно морщусь, тут же стирая гримасу с лица. Не стоит лишний раз показывать ребенку, где мне сидит вся семейка его отца.
— Мне не нравится жить в Эр-Рияде, — капризно заявляет Галеб, — здесь нет моря и папа уезжает надолго.
— У тебя есть бассейн, милый. Плавай хоть целые сутки. Зато папа приедет надолго и будет только с тобой.
— Мне здесь не нравится. На заливе мои братья Валид и Бари. Я скучаю.
Усмехаюсь. Валид уже подросток, не сильно рад повышенному вниманию со стороны младших братьев. Бари на полгода младше Галеба, и с ним сын ладит гораздо лучше. К тому же мальчики сильно похожи, что несколько странно. Общий родитель у них только один.
Смотрю на расстроенную мордашку Галеба и ободряюще ему улыбаюсь.
— Сегодня я еду к врачу. Завтра сходим в гости к Саудам. Там поиграешь со своими друзьями.
Поворачиваюсь на банкетке и ловлю сына в объятия. Целую в щеки, смотрю в зеленые глаза, так похожие на папины, и прижимаю к себе стройное мальчишеское тело.
— Я так люблю тебя, милый. Ты смысл моей жизни.
Только ради Галеба я стала примерной женой. Мой самый страшный сон — меня разлучают с сыном. И это не просто моя паранойя. В Саудовской Аравии это обычное явление. Мужчины избавляются от жен и забирают детей себе. Гуля до сих пор благодарит Аллаха, что не успела родить своему бывшему мужу.
Передаю сына на руки пожилому англичанину, который занимается с ним английским. Захожу за Гулей, которая должна сопровождать меня к врачу. Садимся на заднее сиденье машины и едем в клинику.
Гуля — сестра Мансура. По легенде она живет с нами, потому что ее вернул муж в дом брата за аморальное поведение. Гуля не очень хорошо контролирует свою коммуникабельность.
Реально причина другая. Я слишком много времени провожу одна, без контроля со стороны мужа. Своих родственников у меня здесь нет. Поэтому Гулю и подселили ко мне. Она должна за мной присматривать и, наверное, шпионить. Но девушка она не злая и мы, в общем-то, ладим. Исключая моменты острого столкновения западного и восточного менталитетов.
Смотрю в окошко автомобиля. В Эр-Рияде песочные бури регулярное явление. После вчерашней песок еще лежит на капотах припаркованных машин и на других горизонтальных поверхностях.
Эр-Рияд — город контрастов. За высокими заборами здесь притаились сказочные замки, построенные на нефтяные деньги. Рядом с заборами бедные кварталы, которые никто не спешит приводить в порядок. Проблемы бедных только их проблемы.
В клинике оставляю Гулю в коридоре и захожу в кабинет.
Доктора Мурата мне сосватала Негар, которая все-таки смогла найти работу по специальности. Он тоже приехал из Ирака. У нас взаимовыгодное сотрудничество. Врач делает вид, что лечит меня от бесплодия и кормит Мансура надеждой на выздоровление в те редкие визиты, когда муж сопровождает меня. Я же щедро оплачиваю его труд мимо кассы клиники.
— Привет, Латифа! — улыбается мне врач.
— Здравствуй, Мурат!
Доктор выдвигает верхний ящик стола и кладет на столешницу несколько пачек противозачаточных таблеток. Легким движением руки смахиваю их в сумочку и закрываю молнию.
— Латифа, может быть тебе все-таки стоит родить? Мне кажется, твой муж уже теряет терпение. Он может перевести тебя в другую клинику.
— Если переведет, тогда и буду думать. Ты же знаешь, я категорически против того, чтобы рожать девочек в этой стране. Если бы у меня была гарантия, что будет мальчик. Но гарантию может дать только ваш Аллах, а у меня с ним отношения не очень.
Я так и не смогла стать мусульманкой. У меня проблемы с религиозным мышлением. Могу воспринимать религию только как часть местной культуры, на большее, видимо, я не способна.
На обратном пути заезжаем с Гулей в торговый центр. Развлечений у женщин в Саудовской Аравии не так много — шопинг одно из основных. Остальные члены семьи Мансура периодически вылетают в Европу. Я же не гражданка страны, поэтому местного загранпаспорта у меня нет. Приходится довольствоваться бутиками Эр-Рияда.
Идем с Гулей по широкому проходу. Сзади нас сопровождает шофер с пакетами.
Скольжу глазами по местному контингенту, который не блещет разнообразием. Мужчины в тобах, женщины в абайях. Взгляд выхватывает мужчину впереди, который одет в европейскую одежду. Изначально выцепляю льняной костюм, когда подходим ближе, смотрю в лицо. Дыхание резко сбивается, когда мы пересекаемся взглядом с Никитой.
