На следующее утро пришла телеграмма из Англии — у Хэппи был диабет. Если бы он выжил, он навсегда остался бы слепым и постоянно нуждался бы в инъекциях инсулина. Он не смог бы принять участия в моем проекте и был обречен до конца жизни находиться в загоне. И хотя воспоминания о его широко распахнутых глазах и невинном личике были по-прежнему мучительны для меня, я больше не хотела, чтобы он остался в живых.
15
Возвращение на гору Ассерик
Подготовка шла полным ходом. Я собиралась переехать из Гамбии в Сенегал в начале января 1974 года и вплоть до марта заниматься поисками Тины, Читаха и Альберта, а потом, вернувшись в Абуко, забрать Уильяма и Пуха. Сопровождать меня должен был наш садовник Момадо. Первую неделю я решила провести возле деревни Васаду на берегу реки Ниери-Ко. Деревня находилась за пределами парка, в нескольких километрах от того места, где были выпущены обезьяны. Однако в последнее время было получено несколько сообщении, что именно в этом районе видели шимпанзе, необычайно спокойно относившихся к присутствию людей.
В первый же день я нашла пять довольно свежих гнезд, примерно двухдневной давности. Все они были сооружены на деревьях, расположенных по обе стороны перекинутого через реку моста. Обидно, что мы разминулись с построившими их шимпанзе на такой короткий срок.
На следующий день я пошла вверх по реке Ниери-Ко, но, кроме очень старых гнезд, не нашла там ничего обнадеживающего. В течение дня я встретилась с несколькими людьми, собиравшими дрова или рубившими пальмы для постройки хижин. Никто из них не говорил по-английски, но с помощью Момадо мне все-таки удалось расспросить, видели ли они шимпанзе. Один ответил, что их тут сотни, но, как выяснилось, он нас не понял и имел в виду павианов. Другой сказал, что он несколько раз видел шимпанзе, но они лишь на время появлялись в этом районе. Живут же они, по его мнению, где-то возле реки Гамбия.
Следующие три дня я бродила вокруг лагеря, обследуя наиболее вероятные места обитания шимпанзе. Ежедневно мне попадались одно или два гнезда, но все они были, как правило, очень старыми. Более свежие следы пребывания шимпанзе я обнаружила по реке Гамбия, но даже этот район казался давно покинутым.
Огорченные неудачей, мы свернули лагерь и двинулись в Ниоколо-Коба. В тот же день я бродила по берегу Ниоколо и прошла вверх по течению до того холма, который мы назвали Тининой горой. Там до сих пор были остатки гнезд, которые Тина, Читах и Альберт построили почти два года назад. Эти зримые напоминания будили в моей душе острое чувство ностальгии. Больше чем когда-либо я хотела знать, где сейчас мои шимпанзе и что с ними. Я обошла все плато, потом поднялась немного выше по реке, но не обнаружила никаких следов, указывающих на то, что шимпанзе здесь недавно были.
В конце января я обследовала окрестности лагеря Ниоколо, но опять-таки безрезультатно. Судя по числу гнезд, дикие шимпанзе подходили к лагерю гораздо ближе, чем можно было предположить.
В феврале я планировала провести розыски в районе горы Ассерик. Местность там была более холмистой и зеленой, чем в других частях парка. Однако из окна автомобиля я не заметила особенной разницы: земля выглядела такой же выжженной и пустынной, островки густой растительности попадались только в тех местах, где дорога пересекалась с пересохшими речками. Вначале мне даже показалось, что деревьев, на которых могут кормиться обезьяны, здесь не больше, чем в окрестностях Ниоколо.
За два-три километра до подъема на вершину я заметила на другой стороне обширного плато верхушки зеленых деревьев. Некоторые из них показались мне похожими на деревья капок, обычно растущие возле воды. Мы пересекли плато, подъехали к линии зеленых зарослей и обнаружили глубокий каменистый овраг, который в сезон дождей, по-видимому, наполнялся водой, но сейчас был абсолютно сух. Перемена в растительности была поистине ошеломляющей. Мощные стволы и кроны капока и других лиственных деревьев образовывали над оврагом тенистый полог. Едва вступив под его сень, мы почувствовали живительную прохладу. Пока мы не натолкнулись на протоптанную животными тропу, которая вилась вдоль высохшего русла ручья, нам пришлось карабкаться через валуны и расщелины. После раскаленного плато мы испытывали огромное наслаждение от спасительной тени высоких деревьев, отвесных очертаний скал и уступов, изобилия птиц и богатства природы. Трудно было представить, как могли существовать рядом два столь различных места.
Пройдя по тропе метров двести, мы обнаружили, что овраг переходит в широкую долину, такую же зеленую и тенистую. Мы остановились, и я услышала мелодичное журчание бегущей воды. В нескольких шагах от нас, разбиваясь о заросшие папоротником камни, струился кристально чистый поток. На деревьях, прямо над нашими головами, я увидела пять свежих гнезд шимпанзе. Этот сказочный уголок, расположенный на краю высохшего плато, показался мне в тот момент настоящим раем.
Весь день мы тщательно обследовали местность. Я наконец впервые в жизни увидела дикого африканского шимпанзе, точнее, его спину, так как обезьяна, заметив нас, тотчас скрылась в густой листве. Мы прошли почти до конца ущелья. В том месте, где оно расширяется, становясь более безлесным и открытым, мы неожиданно спугнули группу из трех слонов, пасущихся возле самой воды. Вечером я занялась изучением растительности и нашла множество деревьев со съедобными листьями или плодами. Я уже представила себе, как Пух и Уильям будут резвиться здесь, встретятся с другими шимпанзе, начнут новую жизнь. Надо было обследовать и другие ущелья, не говоря об остальной горе Ассерик. Может быть, многие из этих вновь открытых долин окажутся не хуже, а даже лучше той, которая предстала сейчас нашему взору, хотя поверить в это было трудно. Я старалась не поддаваться эмоциям, но в глубине души ощущала необыкновенную радость и приподнятость. Эта долина вполне могла стать землей обетованной.
Прошло несколько насыщенных впечатлениями недель. Как я и ожидала, мы обнаружили много других поросших лесом ущелий со следами диких шимпанзе, но только в одной долине струился поток живительной влаги — это была наша первая долина, расположенная по ту сторону горы. Даже по моим скудным понятиям было очевидно, что здесь вполне достаточно растительной пищи как для шимпанзе, так и для бесчисленных павианов, верветок и мартышек-гусаров. Несколько раз мне удалось увидеть диких шимпанзе, и каждый раз я надеялась, что среди них могут быть Тина, Читах или Альберт. Но я была слишком далеко и не могла разглядеть лица обезьян, а сами они, если кто-нибудь из моей троицы действительно был там, не подавали никаких сигналов.
