В тот вечер шимпанзе с трудом устраивались на ночлег — мы отнесли их подушки на дерево, но они отказались там спать и перетащили их на землю. Лежа на раскладушке, я смотрела на огромные ветви дерева нетто и, выбрав две параллельные, решила построить на них платформу для Уильяма и Пуха. Я была уверена, что, как только шимпанзе привыкнут спать на дереве, они уже не будут чувствовать себя в безопасности на земле.
16
Воссоединение
Уильям и Пух разбудили нас на рассвете: Пух пытался залезть ко мне в постель, Уильям барабанил по лендроверу, стремясь добраться до запасов с продуктами. Мы обсудили, как построить помост, о котором я думала ночью, и решили приступить к делу немедленно. Во время нашей беседы на другой стороне оврага появилась группа диких шимпанзе, спускавшихся к потоку. Я разглядела четырех взрослых шимпанзе с детенышами, прильнувшими к их животам, двух подростков и еще двух взрослых обезьян, замыкавших шествие. Я осторожно приподняла Пуха и показала ему на диких шимпанзе, но, пока он понял, что именно должен разглядеть, обезьяны залезли на деревья и потерялись в их кронах.
Мы с Найджелом поспешно отвели Уильяма и Пуха на место, расположенное выше по ручью, и стали ждать, надеясь, что нам удастся перехватить диких шимпанзе. Просидев около четверти часа, мы увидели, как на краю плато появился подросток шимпанзе и начал спускаться к ручью. Мы с Найджелом замерли, но Пух и Уильям продолжали вести себя самым обычным образом, и молодой шимпанзе почти сразу заметил их. Он остановился, удивленный, но без видимого испуга, и пристально посмотрел на нас. Через несколько секунд позади него появилась взрослая самка с детенышем. Увидев нас, она повернулась и бесшумно исчезла в зарослях. Подросток последовал за ней.
Ни Уильям, ни Пух так и не заметили пришельцев. Из опасения чем-нибудь встревожить или напугать их я решила отказаться от преследования, и мы вернулись в лагерь, веря, что непременно представится новая возможность познакомить наших шимпанзе с дикими.
Мы еще не успели расположиться лагерем, как пришло известие, что в районе Сименти, отстоящем от нас примерно на 80 километров, несколько раз видели самку шимпанзе. Она была одинокой и нередко появлялась вслед за стадом павианов. Иногда она совершала переходы, покрывая за день значительные расстояния. Она почти не боялась машин и довольно часто передвигалась по дорогам парка.
В рекордный срок мы загрузили лендровер и к вечеру того же дня оказались возле Сименти, на берегу Гамбии. Уильям и Пух, несмотря на долгое путешествие, без конца проказничали. Они то влезали, то вылезали из машины, утаскивали вещи, пищу — словом, устроили настоящий хаос, прежде чем мне наконец удалось уложить их спать.
Разбудили они нас с Найджелом на рассвете. Вскоре после этого подъехал туристский автобус из отеля Сименти. Я спросила водителя, когда он последний раз видел самку шимпанзе, и он ответил, что еще прошлым вечером туристы наблюдали за ней несколько минут из окон автобуса. Это было по дороге в Патт-д’Уа. Я передала разговор Найджелу. Патт-д’Уа находилось на расстоянии каких-нибудь пяти-шести километров от места нашей стоянки.
— Как ты думаешь, мы встретим ее сегодня? — спросила я.
— Надеюсь, — ласково ответил Найджел. — Лучшего подарка на твой день рождения я не могу себе представить.
С этими словами он отдал мне довольно потертый конверт и поздравил с днем рождения. От неожиданности я буквально лишилась дара речи: сама я совершенно забыла об этой дате, а вот Найджел со свойственной ему предусмотрительностью носил с собой поздравительную открытку со времени нашего отъезда из Гамбии и невзирая на все треволнения вручил ее мне в нужный момент.
Подъехав к тому месту, где в последний раз видели обезьяну, мы обнаружили на самой середине песчаной дороги хорошо различимые следы шимпанзе. На протяжении пяти с половиной километров они шли вдоль дороги, а потом свернули в небольшую, поросшую лесом ложбинку. Я остановила лендровер, и мы вышли. Следов больше не было видно, поэтому мы отправились наудачу. Минут через пять мы достигли бамбуковых зарослей. Едва ступив в них, Найджел замер.
— Ты слышишь? — прошептал он. Я отрицательно покачала головой. — Шимпанзе — глухой звук «уух», который они издают, когда встревожены. Раздался он где-то в той стороне.
Мы подошли к широкому высохшему руслу ручья. Перебравшись на другую сторону оврага, я увидела крупную самку шимпанзе. Это была Тина. Она стояла метрах в двадцати от меня среди сухих бамбуковых зарослей. Вздыбив шерсть, она слегка раскачивалась из стороны в сторону, зажав в руке тоненький побег бамбука. Необычно яркие, оранжевые глаза были устремлены мимо меня, на Уильяма. Она выглядела великолепно. Уильям замер, стоявший за ним Пух тоже не шевелился. Тина медленно поднялась, раскачивая зажатый в руке ствол бамбука. Уильям тоже встал на ноги, распушив при этом шерсть. Потом он дотянулся до ближайшего кустика, ухватился за ветку и принялся энергично трясти ее. Так они стояли друг против друга несколько секунд.
Уильям, все еще на двух ногах, двинулся к Тине, сначала медленно, потом со все возрастающей скоростью. Тина не сходила с места, пока Уильям не швырнул в нее куском сухого дерева. Тогда она опустилась на четвереньки и, увернувшись от удара, отбежала на несколько метров, снова остановилась и пронзительно закричала. У нее была течка, и она уселась на землю прямо на розовую припухлость. По мере приближения Уильяма крики ее сменились непрерывным хриплым пыхтением. Уильям тоже встал на четвереньки, шерсть его улеглась, и он приветствовал Тину таким же учащенным тяжелым дыханием.
Слегка раскачиваясь, Тина протянула тыльную сторону кисти к лицу Уильяма. Это был жест дружелюбия и покорности. Уильям взял ее руку в рот. Тина тотчас повернулась и подставила ему зад. Не колеблясь ни секунды и все еще тяжело дыша, Уильям спарился с ней. Пух, приветственно ухая, подбежал к ним и положил руку на плечо Тины. Она обернулась, широко оскалившись, и, слабо попискивая, начала неистово обыскивать Уильяма. Пух, возбужденный не меньше этих шимпанзе, стал в свою очередь обыскивать Тину. Вся эта сцена продолжалась несколько минут, и мне пришлось ущипнуть себя, дабы убедиться, что это не сон.
Минут пятнадцать шимпанзе обыскивали друг друга, потом Уильям вторично спарился с Тиной, после чего она направилась к большому, покрытому плодами дереву нетто, Уильям и Пух — за ней. С момента нашего прибытия в Ниоколо оба шимпанзе из естественной пищи ели только листья дерева кенно. Теперь же, глядя на Тину, они начали уписывать плоды нетто с таким удовольствием и урчанием, словно ели манго или хлеб с повидлом.
