Прошло несколько насыщенных впечатлениями недель. Как я и ожидала, мы обнаружили много других поросших лесом ущелий со следами диких шимпанзе, но только в одной долине струился поток живительной влаги — это была наша первая долина, расположенная по ту сторону горы. Даже по моим скудным понятиям было очевидно, что здесь вполне достаточно растительной пищи как для шимпанзе, так и для бесчисленных павианов, верветок и мартышек-гусаров. Несколько раз мне удалось увидеть диких шимпанзе, и каждый раз я надеялась, что среди них могут быть Тина, Читах или Альберт. Но я была слишком далеко и не могла разглядеть лица обезьян, а сами они, если кто-нибудь из моей троицы действительно был там, не подавали никаких сигналов.
К концу февраля я обошла почти всю гору Ассерик, но не обнаружила более подходящего для устройства лагеря места, чем то, на которое мы наткнулись в первый же день. Хотя я так и не нашла никаких следов Тины, Читаха или Альберта, я чувствовала, что не могу больше тратить время на их поиски. Приближался март, и мне хотелось поскорее перевезти сюда Уильяма и Пуха. Я считала, что в их присутствии мне будет легче установить контакт с дикими шимпанзе или найти своих обезьян. Поэтому в начале марта я упаковала вещи и отправилась в Гамбию.
За время моего отсутствия Уильям сделался совершенно неуправляемым и доставлял Найджелу много хлопот во время утренних прогулок. Возвращать назад вещи, украденные Уильямом у посетителей, становилось все труднее. В конце концов решили, что в случае приезда большой группы туристов Уильяма и Пуха будут с утра оставлять в загоне и выводить оттуда только к вечеру. Однако после прогулок Уильям неохотно возвращался назад: он прятался на территории питомника или залезал в загон к двум гиенам, где затевал возню.
Много хлопот доставил он нам, когда решил позабавиться с антилопами и так напугал их, что бедные животные начали как угорелые метаться по загону и поранили себе морды о проволоку. Кроме того, Уильям несколько раз ухитрился открыть клетку с цесарками — предметом особых забот и гордости моего отца. Птенцы были еще без оперения, но уже сильно подросли, и через некоторое время отец собирался выпускать их на волю. Когда Уильяму наскучило гоняться за цесарками, он поймал и убил их, намереваясь съесть. В общем, Уильям стал настоящим деспотом и приводил в отчаяние всякого, кому приходилось сталкиваться с ним.
Вечером, накануне того дня, когда мы с Найджелом должны были везти шимпанзе в Ниоколо, Уильям убежал из загона, навестил гиен, поиграл с ними, потом залез к сервалам и, прежде чем мне удалось вмешаться, убил молодого самца. Отец был так раздосадован, что даже не мог сердиться на Уильяма, но сам этот случай, как мне кажется, облегчил состоявшиеся на следующее утро проводы.
Уильям и Пух привыкли ездить в лендровере, и решено было перевозить их без клетки. На заднем сиденье мы разложили подушки и поролоновые матрасы, чтобы обезьяны путешествовали с комфортом.
Все шло прекрасно, пока, почти въехав в долину, мы не остановились на ночлег. Прямо возле машины мы столкнулись со стадом павианов. Уильям ощетинился так, что каждая волосинка на его теле встала дыбом, и стал преследовать их. Однако, обнаружив, что павианов гораздо больше, чем показалось вначале, он уселся на камень и принялся разглядывать их. Тем временем Пух, вдохновленный смелостью старшего брата и пребывающий в блаженном неведении, насколько опасны павианы, бросился вперед. До предела распушив шерсть, он принялся колотить руками по деревьям и топать ногами. Но стоило крупному павиану сделать резкий выпад в его сторону, как Пух со всех ног пустился наутек, спасаясь в моих объятиях. Так Пух получил первый урок — узнал, что его новый дом не столь безопасное и надежное место, как Абуко. В тот вечер Пух и Уильям улеглись на своих подушках поближе к нашим постелям.
На следующее утро Уильям обрел свою прежнюю храбрость. От его криков я спрыгнула с постели и вместе с Найджелом выскочила на шум: Уильям пытался сразиться с целой ордой павианов. Он стоял один против нескольких взрослых самцов, которые то и дело нападали на него. Когда я подбежала, павианы бросились врассыпную. Вдохновленный моим присутствием, Уильям вновь начал преследование. Я боялась, что в любой момент он может стать жертвой массового нападения, и, догнав его, отнесла к машине.
Не так-то просто устраивать стоянку в лендровере вместе с двумя шимпанзе, которые постоянно путаются под ногами. Уильям то и дело таскал с кухни продукты, а Пух как одержимый заворачивался в одеяла или залезал с ними на высокие деревья и оставлял там, развесив на ветках. В это же утро Уильям опустошил последнюю канистру с водой, и я решила, что нужно как можно быстрее организовать хотя бы самый примитивный лагерь в районе горы Ассерик.
Со все возрастающим волнением я вела машину к тому месту, которое в мыслях уже называла своей долиной. Под огромным фиговым деревом, расположенным левее прежней стоянки, я нашла несколько упавших плодов и свежий помет шимпанзе. Уильям остановился, понюхал его, потом сделал шаг назад, сел и стал смотреть сквозь листву вниз, на дно ущелья. Я проследила за его взглядом, но ничего не увидела.
Мы принялись быстро обследовать долину и нашли много свежего помета буйволов и слонов, но не обнаружили больше никаких следов шимпанзе. На обратном пути Уильям шел первым. Перебираясь через упавшее дерево, которое преградило нам дорогу, он неожиданно подпрыгнул и издал низкий ухающий звук, служивший сигналом тревоги. Я подхватила шимпанзе на руки, осторожно осмотрела ствол и заметила раздувшегося питона трехметровой длины. Змея, как видно, только что поела и была вялой и медлительной. Я поскорей отошла от нее и спустила Уильяма на землю. Мы надеялись, что он не будет больше обращать внимания на питона, но, вскарабкавшись на упавший ствол, он издал громкий лающий звук «ваа», схватил тяжелый кусок дерева и запустил им в змею. Сук приземлился всего в десяти сантиметрах от змеиной головы. Это спугнуло питона, и он медленно заскользил к ручью. Уильям, распушив шерсть, подбежал к питону, схватил валявшуюся на земле палку и сильно ударил змею по спине. Питон мгновенно принял боевую позицию: его голова следила за каждым движением Уильяма. Я притворялась смертельно напуганной, но Уильям не обращал никакого внимания на мои возгласы. В конце концов Найджел подскочил к Уильяму, схватил его за руку и оттащил в сторону.
В тот вечер шимпанзе с трудом устраивались на ночлег — мы отнесли их подушки на дерево, но они отказались там спать и перетащили их на землю. Лежа на раскладушке, я смотрела на огромные ветви дерева нетто и, выбрав две параллельные, решила построить на них платформу для Уильяма и Пуха. Я была уверена, что, как только шимпанзе привыкнут спать на дереве, они уже не будут чувствовать себя в безопасности на земле.
