– Извини, – говорю я и отворачиваюсь, чувствуя, как краснею.
– Нет, это ты извини. Наверное, привычка. – Он пожимает плечами и достает из комода пижамные штаны.
Я все так же смотрю в стену, пока он не желает мне спокойной ночи и не выключает свет. Я почти чувствую ухмылку в его голосе.
Просыпаюсь от какого-то резкого звука; даже в темноте вижу, как на потолке крутятся лопасти вентилятора.
Затем я слышу это снова. Голос Хардина.
– Нет! Не надо! – стонет он.
Черт, у него опять кошмары! Я выскакиваю из кровати и опускаюсь на колени рядом с ним – он дрожит во сне.
– Нет! – повторяет он, на этот раз еще громче.
– Хардин! Хардин, проснись! – говорю я ему прямо на ухо и трясу за плечи.
Его футболка мокрая от пота, а на лице – боль. Он открывает глаза и тут же поднимается.
– Тесс… – выдыхает он и обнимает меня.
Я осторожно глажу его по волосам, а потом по спине, едва касаясь его кожи ногтями.
– Все в порядке, – говорю я ему снова и снова, а он обнимает меня все крепче. – Вставай, идем в кровать. – Я поднимаюсь, и он, хватаясь за мою футболку, забирается со мной в постель.
– Ты как? – спрашиваю я, когда он ложится.
В ответ он кивает, и я притягиваю его ближе к себе.
– Можешь принести мне воды? – просит он.
– Конечно. Сейчас принесу.
Я зажигаю лампу и выбираюсь из кровати, стараясь идти как можно тише, чтобы не разбудить Триш. Но когда я захожу на кухню, она уже там.
– С ним все в порядке? – спрашивает она.
– Уже да. Просто попросил воды, – отвечаю я и наливаю стакан.
Когда я оборачиваюсь, она притягивает меня к себе и целует в щеку.
– Мы можем завтра поговорить? – просит она.
Вдруг я чувствую, что не могу проронить ни слова из-за своего беспокойства, поэтому просто киваю, отчего она улыбается, хотя когда я ухожу, то слышу, как Триш всхлипывает.
Вернувшись в спальню, я понимаю, что, увидев меня, Хардин немного успокоился. Он берет стакан и благодарит. Выпивает всю воду, и я ложусь в кровать рядом с ним. Я вижу, как ему неловко – в основном из-за кошмара, но в какой-то мере и из-за меня.
– Иди сюда, – говорю я, и с облегченным вздохом он спешит обнять меня, а я кладу голову ему на грудь.
Меня это успокаивает – так же, как, думаю, и его. Несмотря на все что он сделал, в объятиях этого небезупречного мальчишки я чувствую себя уютно.
– Не отпускай меня, Тесса, – шепчет он и закрывает глаза.
Глава 30
Тесса
Я просыпаюсь в поту. Хардин лежит головой у меня на животе, обняв меня своей медвежьей хваткой. Его руки наверняка уже онемели под весом моего тела. Его ноги переплелись с моими, и он слегка храпит.
Сделав глубокий вдох, я осторожно убираю с его лба густые волосы. Такое чувство, что я так долго не касалась его волос, но на самом деле – лишь с прошлой субботы. Я прокручиваю в голове все, что случилось в Сиэтле, и поглаживаю пальцами его взъерошенную голову.
Он вдруг открывает глаза, и я быстро убираю руку.
– Извини, – говорю я, смутившись, словно меня поймали с поличным.
– Вообще-то было приятно, – сонным голосом отвечает он.
Еще немного полежав – я чувствую его дыхание на своей коже, – он поднимается, слишком скоро, и я жалею, что начала гладить его по волосам. Если бы я этого не сделала, он все еще лежал бы, обняв меня.
– У меня сегодня кое-какие дела на работе, так что я ненадолго уеду в город, – сообщает он и достает из шкафа свои черные джинсы, а затем быстро обувается. Такое чувство, что он хочет побыстрее сбежать отсюда.
– Ладно…
В чем дело? Я думала, он будет рад тому, что впервые за неделю мы спали в одной постели в объятиях друг друга. Я думала, что-то изменится – не в смысле грандиозной перемены, – но я считала, он почувствует, что я немного смягчилась, что стала на несколько шагов ближе к примирению.
– Хорошо… – говорит он, подергивая кольцо в брови, а потом снимает белую футболку и вместо нее достает из комода черную.
Хардин молча выходит из комнаты, что снова меня озадачивает. Я всего могла ожидать, но только не того, что он вот так убежит. Какие у него сейчас могут быть дела? Как и я, он читает рукописи, только ему намного чаще позволяют работать из дома, так зачем же ему куда-то сегодня так спешить? Вспомнив, чем занимался Хардин в последний раз, когда сказал, что у него есть «дела», я чувствую, как все внутри у меня сжимается.
Я слышу его краткий разговор с матерью, а потом – как открывается и закрывается дверь. Я откидываюсь назад на подушки и по-детски недовольно топаю ногами по кровати. Но, почувствовав зов кофе, я наконец выбираюсь из постели и топаю на кухню.
– Доброе утро, дорогая, – щебечет Триш, когда подхожу к столу.
– Доброе утро. Спасибо, что сделали кофе, – благодарю я и беру горячий кофейник.
– Хардин сказал, у него дела на работе, – говорит она скорее вопросительным, нежели утвердительным, тоном.
– Да… он упомянул что-то такое, – отвечаю я, не зная, что еще сказать.
Но, похоже, она не обращает внимания на мои слова.
– Я рада, что ему стало лучше после того, что было ночью, – обеспокоенно говорит она.
– Да, я тоже. – И, недолго думая, я добавляю: – Не надо было отправлять его спать на пол.
Она озадаченно хмурит брови.
– У него не бывает кошмаров, если он спит не на полу? – осторожно спрашивает она.
– Нет, кошмаров не бывает, если мы…
Я молча размешиваю сахар в кофе и пытаюсь придумать, как сменить тему.
– Если ты с ним, – заканчивает она за меня.
– Верно… если я с ним.
Она смотрит на меня взглядом, полным надежды, – говорят, такой взгляд может быть только у матери, которая рассказывает о своих детях.
– Ты знаешь, откуда у него эти кошмары? Я знаю, он просто убьет меня, если я расскажу, но думаю, ты должна знать.
– Прошу, не надо, миссис Дэниэлс. – Я сглатываю комок в горле. Я правда не хочу, чтобы она рассказывала мне эту историю. – Он рассказал мне… о той ночи. – Она удивленно смотрит на меня, и я снова чувствую комок.
– Он рассказал тебе? – изумленно переспрашивает она.
– Простите, я не хотела так напрямую вам говорить. И в тот вечер, я подумала, вы знаете…
Я извиняюсь и отпиваю еще кофе.
– Нет-нет… тебе не за что извиняться. Я просто не могу поверить, что он рассказал тебе. Понятно, что ты знала про кошмары, но про это… невероятно. – Она улыбается мне – самой искренней улыбкой.
– Надеюсь, вы не против. Мне очень жаль, что такое случилось. – Я не хочу влезать в их семейные секреты, просто с подобным я никогда не сталкивалась.
– Я не только не против, милая, – говорит она и начинает плакать, не стесняясь. – Я так рада, что у него есть ты… Кошмары были ужасные – он кричал и кричал, не переставая. Я хотела отправить его к психологу, но ты же знаешь Хардина. Он не стал ни с кем из них разговаривать. Совсем. Не проронил ни слова – просто сидел и смотрел в стену.
