обнаружили Гарета Брина, наблюдавшего за ходом битвы через уже привычные обзорные врата; их поддерживала незнакомая Гавину и чем-то похожая на мышку Серая. Брин подошёл к заваленному картами столу, на котором в это время пыталась навести порядок Суан, сделал несколько пометок на карте, кивая в такт своим мыслям, и поднял голову, чтобы посмотреть, кто пришёл.
— Мать, — поздоровался Брин и поднёс руку Эгвейн к губам, чтобы поцеловать кольцо.
— Похоже, битва идёт неплохо, — сказала она, кивнув Суан. — И мы хорошо держимся. Видимо, вы планируете наступление?
— Мать, мы не можем бесконечно терять здесь время, — ответил Брин. — Королева Илэйн попросила меня обдумать возможность наступления дальше в Кандор, и я полагаю, что это разумное предложение. Я боюсь, что троллоки отойдут в холмы и соберутся с силами. Вы заметили, что каждую ночь они уносят с поля всё больше трупов?
— Да.
Гавин ощущал её недовольство; ей хотелось, чтобы у Айз Седай хватало сил ежедневно сжигать троллочьи туши Единой Силой.
— Они запасаются продовольствием, — произнёс Брин. — И могут принять решение двинуться на восток и попытаться обойти нас. Нам же нужно сковать их силы здесь, для чего может понадобиться оттеснить их в те холмы. В обычных условиях это дорого бы нам обошлось, но теперь… — Он покачал головой, подходя к вратам, демонстрирующим передовую, и заглянул в них. — Вашим Айз Седай нет равных на этом поле боя. В жизни не видал ничего подобного.
— Не без причины Тень сделала всё, что в её силах, дабы низвергнуть Белую Башню. Тень знала. Белая Башня способна изменить ход этой войны.
— Нам нужно следить, не появятся ли Повелители Ужаса, — заметила Суан, перебирая бумаги. Рапорты разведчиков, как подозревал Гавин. Он почти не был знаком с Суан Санчей, хоть однажды и пощадил её, но Эгвейн много раз упоминала, насколько эта женщина охоча до информации.
— Да, — сказала Эгвейн. — Они придут.
— Чёрная Башня, — нахмурившись, произнёс Брин. — Вы доверяете этому известию от лорда Мандрагорана?
— Всецело, — ответила Эгвейн.
— Аша’маны сражаются на стороне врага. Почему Дракон Возрождённый ничего не предпринял? Свет, если все оставшиеся Аша’маны примкнут к Тени…
Эгвейн покачала головой.
— Брин, я хочу, чтобы вы велели немедленно переправить гонцов в окрестности Чёрной Башни — туда, где врата ещё открываются. Пусть они во всю прыть скачут в лагерь сестёр у Чёрной Башни.
— Ты хочешь, чтобы они напали на Чёрную Башню? — встрепенулся Гавин.
— Нет. Они должны отойти туда, где можно создать врата, и присоединиться к нам здесь, на поле боя. Мы не можем больше тянуть. Они нужны мне здесь.
Она постучала пальцем по столу.
— Таим и его Повелители Ужаса обязательно явятся. Они держались от нас подальше, вместо этого сосредоточив свои усилия на лорде Мандрагоране. Это позволяет им господствовать на поле боя, равно как и нам здесь. Позже я решу, кого ещё из сестёр направить в армию Порубежников. В конце концов нам придётся столкнуться с Повелителями Ужаса.
Гавин поджал губы, но промолчал. Чем меньше сестёр останется здесь, тем больше работы будет у Эгвейн и остальных.
— А теперь, — сказала Эгвейн, — мне нужно… — Она осеклась, увидев, с каким выражением смотрит на неё Гавин. — Полагаю, мне нужно поспать. Если я понадоблюсь, пошлите… Свет, я не знаю, где я сегодня сплю. Гавин?
— Я разместил тебя в палатке Маерин Седай. Её смена как раз следующая, так что у тебя будет несколько часов спокойного сна.
— Если только я не понадоблюсь, — напомнила ему Эгвейн и направилась к створкам шатра.
— Само собой, — ответил Гавин, следуя за ней к выходу, попутно качнув головой Брину и Суан. Брин ответил ему улыбкой и кивком. На поле боя мало что могло случиться такого, что требовало бы вмешательства самой Амерлин. А непосредственный надзор за действиями армии был поручен Совету Башни.
Оказавшись снаружи, Эгвейн вздохнула, закрывая глаза. Гавин обнял её, позволяя обмякнуть в своих руках, но это продолжалось всего пару мгновений, потом она отстранилась, выпрямляясь и вновь надевая маску Амерлин. «Такая юная, — подумал он, — чтобы взваливать на себя столько всего».
Конечно, она не намного младше самого ал’Тора. Гавин был рад — и даже слегка удивлён, — что не испытал никакого гнева при мысли об этом человеке. Ал’Тора ждёт собственный бой. По правде говоря, что бы там этот человек ни делал, Гавину до этого нет никакого дела.
Он отвёл Эгвейн в часть лагеря, отведённую Зелёной Айя, и несколько Стражей, охранявших внешний периметр, поприветствовали их почтительными кивками. Шатёр Маерин Седай был просторным. Большей части Айз Седай разрешили обустроить жилище по своему вкусу, если только они сами создадут для этого врата, а переноской вещей будут заниматься их Стражи. И всё это придётся бросить, если армии потребуется быстро сняться с места. Многие Айз Седай решили взять совсем немного, но другие… хм, не привыкли к походной жизни. Маерин была одной из таких. Мало кто, кроме неё, притащил столько вещей.
Лейлвин и Байл Домон ждали снаружи. Это они сообщили Маерин Седай, что её шатром воспользуется Эгвейн и что она не должна говорить об этом ни единой живой душе. Вздумай кто-нибудь расспросить окружающих, и разгадка тайны не составит труда — они с Эгвейн не скрывались по дороге сюда — но, в то же время, сам человек, пытающийся выяснить, где спит Амерлин, привлечёт внимание. Это были лучшие меры предосторожности, которые Гавину удалось организовать, поскольку Эгвейн была не намерена каждый раз Перемещаться для того, чтобы поспать.
Едва Эгвейн увидела Лейлвин, как тут же помрачнела.
— Ты ясно сказала, что хочешь держать её при себе, — тихо напомнил Гавин.
— Мне не нравится, что ей известно, где я сплю. Если их убийцы и в самом деле проникнут в лагерь и станут меня искать, она может привести их ко мне.
Гавин поборол невольное желание возразить. Эгвейн была умной и проницательной, но как только речь заходила о Шончан, ей словно пелена глаза застилала. С другой стороны, он обнаружил, что доверяет Лейлвин. Она, похоже, была очень прямолинейным человеком.
— Я за ней присмотрю, — сказал он.
Эгвейн, вздохнув, успокоилась, повернулась к шатру и прошла мимо Лейлвин, не проронив ни слова. Гавин не последовал за ней внутрь.
— Кажется, Амерлин упорно не желает позволить мне служить ей, — сказала Лейлвин Гавину с характерным тягучим шончанским акцентом.
— Она тебе не доверяет, — искренне признался Гавин.
— Неужели по эту сторону океана клятвы значит так мало? — удивилась Лейлвин. — Я принесла ей клятву, которую не нарушит никто — даже Муйами!
— Приспешник Тёмного может нарушить любую клятву.
Она ответила невозмутимым взглядом:
— Я начинаю думать,
