До этого Пантеон воспринимался как группа необычных, но всё-таки людей, а теперь и Ковен, и Прима во мне чувствовали крайне необычную структуру колоний. Как будто не колония стангеров в человеческом теле, а полностью занятое симбионтом тело, поглощённое и замещённое до такой степени, что между колонией и окружающей средой остаётся только тонкая человеческая кожа.
Как будто «Сплав» наизнанку…
Ведьм тоже пришибло — они только что буквально ничего не видели, как в случае с Тенью, а теперь перед ними горел гигантский по яркости и мощности узел связи, который полыхал в Сети подобно маяку.
Аура опала, полезшие вперёд Зевса «боги» съёжились, испытав на себе его гнев, и Зевс величественно и властно произнёс:
— Арес, Артемида, будьте вежливы с нашими гостями, иначе я буду очень недоволен…
Он перевёл взгляд на нашу группу.
— Юлий Рюрик… Какое ностальгическое имя… Я тебя помню. Но помнишь ли ты меня?
Я благоразумно подавил в зародыше шуточку «не узнаю вас в этом гриме» и принялся перебирать в памяти список экипажа первого «Ковчега». Сделал поправку на старение, на изменение фигуры и голоса, и вспомнил, но дал уклончивый ответ:
— Я помню имя, принадлежавшее тому, кто стал Зевсом.
Зевс усмехнулся.
— А я вот помню имя человека, который увёл у Сайруса Смита невесту…
Я чуть было не вскинул бровь, глубоко озадаченный этой репликой. Драма из-за неразделённой любви? К кому? К Чарити? Серьёзно? У неё поклонников было, как у дурака фантиков. А про Сайруса Смита она даже не подозревала.
— Что ж, — осторожно ответил я, — если бы Сайрус Смит был более смелым, это было бы не только воспоминание.
Зевс рассмеялся.
— Да, но такая горечь, такие сожаления, такие тяготы неразделённой любви… Чувства умирали так долго и были такими вкусными… — он склонился к лежащим у его ног «богиням», по-хозяйски провёл ладонями по их телам. — Даже секс с прекраснейшими из женщин не утолял эту тоску.
— Надеюсь, нас сюда пригласили не для того, чтобы предаваться вековым воспоминаниям, кто с кем спал? — вежливо спросил я.
— Конечно, нет, — Зевс улыбнулся. — Это лишь разогрев, пряная приправа к основному блюду… Мы, Пантеон, сильнейшая группа на этом корабле. Мы правили «Ковчегом» на заре захвата и делали что хотели. И сейчас, когда надоедливый присмотр Примы временно спал, мы видим открывшиеся возможности. Как насчёт заключить союз?
На мне скрестились взволнованные взгляды моей группы. Одержимые, которые бунтуют против диктатуры — это было что-то новенькое.
— Причины? — уточнил я.
— Причина проста, — величественно ответил Зевс. — Наша победа неизбежна, но есть большая разница — весёлая, воистину олимпийская вакханалия и хаос, или скучная, кропотливая работа по завоеванию с проблесками веселья, когда строгий надзиратель не видит. К тому же наши взгляды на владение человечеством отличаются от расового превосходства Исполнителя.
— В чём же заключаются ваши взгляды? — спросил я.
В его голосе появилось пренебрежение с оттенком насмешки.
— Человечество — это просто стадо, которому нужен пастух, — высокомерно заявил Зевс. — Кто лучше мудрых пастухов в лице Пантеона сможет направить его по верному пути эволюции? Мы раскроем его сильнейшие стороны, поможем занять достойное его положение…
— Это гораздо лучше. чем участь других видов, захваченных стангерами, — поддакнул Арес. — Мы поможем человечеству избежать низведения до разводимого скота в роли биологического оружия…
Ну да, а тут роль элитных игрушек. Какая немыслимая щедрость…
— Если Пантеон заключит союз с человечеством, ни о каких масштабных развлечениях не может идти и речи, — предупредил я.
Аполлон отмахнулся:
— Наших возможностей хватит, чтобы мы с нуля взошли на вершину. Человечество само приползёт на коленях.
— Прошу перерыва, — сказал я. — Нам нужно подумать, посоветоваться и обговорить детали.
— Да, — согласился Зевс. — Давайте отдохнём и развлечёмся.
— Я знаю отличную забаву, — влез Аполлон. — Давайте посоревнуемся в силе!
Он ткнул пальцем в доктора Килла:
— Эй, задохлик, вызываю тебя! Проигравший выполняет желание победителя.
Я хотел вмешаться, но доктор меня опередил:
— Никаких претензий от проигравшего, неважно по какому поводу?
— Какие ещё претензии? — нетерпеливо выпалил Арес. — Соревнуйтесь!
— Неужели ты рассчитываешь на победу, задохлик? — усмехнулась Афродита. — Ладно, если ты выиграешь, я сама выполню любое твоё пожелание!
И она выразительно облизала губы.
— Никаких претензий, — подтвердил Аполлон. — Прошу к столу.
Я вспомнил про альтер эго дока и пожал плечами — «богов» ждал сюрприз. Сами нарвались.
Аполлон поднялся со своего ложа и спустился вниз, к мраморному столу, на котором стояла ваза с фруктами. Стоявший всё это время в дверях посланник метнулся к столу, подхватил вазу и отнёс её «богиням», после чего спустился и вернулся на свой пост — к дверям.
Доктор Килл в очередной раз снял скафандр, чем вызвал взрыв насмешек со стороны Пантеона:
— Да он ещё более хлипкий, чем казался!
— Аполлон, пусть попробует хотя бы отогнуть твой мизинец!
Аполлон картинно встал в стойку, красуясь перед своими собратьями — и перед нами. Доктор Килл принял второй облик и хищно улыбнулся, наблюдая за оторопью своего соперника.
— Ты ещё что такое⁈ — вырвалось у Аполлона.
— Мистер Хайд! — представился доктор.
По лицу Аполлона было видно, что он не в восторге, и уверенности в победе у него поубавилось, но деваться ему уже было некуда — не идти же на попятный на глазах у всего Пантеона.
Оба борца сели за стол, сцепили ладони в замок, свободными руками ухватились за края стола.
Состязание рестлеров началось.
Мышцы на руках соревнующихся вздулись буграми. Аполлон попытался взять нахрапом, сходу продавить соперника, но потерпел неудачу — доктор Килл не дрогнув выдержал его натиск и в свою очередь согнутой кистью притянул кисть противника к себе. Попавший в опасную ситуацию Аполлон заскрежетал зубами, вцепился покрепче в край стола и чудовищным усилием вернул руку в исходное положение, но это было единственным его достижением. Рука доктора Килла не поддавалась его усилиям, как он ни старался.
— Аполлон, задай ему жару! — начал поддерживать собрата Арес.
— Аполлон, покажи ему, что такое боги Пантеона! — подхватила Артемида.
— Аполлон, дави его! — захлопала в ладоши Афродита.
Поддержка возымела действие — медленно, по волоску, но рука доктора Килла начала отклоняться от вертикали. Скоро угол наклона достиг 45 градусов, опасное положение для него.
— Док,
