почти все отсылаю маме. Знаешь сколько я ее не видела? Больше двух лет. Честно говоря, я тоже не знала бы, что сказать ей сейчас. Мне так жалко ее. Но как представлю, что на спросит у меня о том, как я живу, так… Что я ей скажу? Твоя доченька бегает с пушкой за привидениями?
Фели вздохнула.
– Да… – протянул грустно вампир. – Вот такая вот беда. Но сейчас бы нам деньги не помешали. Хотя, если поджаться, на неделю должно хватить.
– А если подмоги не будет? – тихо спросила Фели.
– Типун тебе на язык!
– А все-таки? Вот представь, что мы так теперь навсегда. Совсем одни.
Деня задумался.
– Нда… А ведь как-то жили без Института. Даже не верится.
– Жили. – согласилась Фели мрачно. – Ты прав, в институте мы забыли, что такое обычная человеческая жизнь. Надо найти способ заработать денег каким-то обычным человеческим способом. Но завтра я все же куплю поесть. Глупо экономить, на всю жизнь все равно не хватит.
Она закрыла глаза и положила руки под голову.
Свет неба становился ярче. Деня поморщился и отодвинулся в загустевшую тень.
В этот раз Фели спала без снов, словно вместе с удостоверениями Института все страхи сгорели…
* * *
Все страхи сгорели вместе с куклой, детство кончилось и Дворжек окончательно понял – нельзя ни о чем жалеть. И бояться нельзя. Бессмысленно.
Когда приходит опасность, нужно действовать, и если успеешь, то победил. Но в этот раз Дворжек не успел. Это тоже бывает.
Самой страшной потерей в этом бою была Инна. Когда Дворжек вернулся из больницы и не застал ее дома, он передумал все на свете – испугалась, сбежала, или все-таки до нее добрались менты. Или увидев его мертвым, она собрала вещи и уехала обратно в Сургут.
В первый же день он принялся утюжить город в поисках той, без которой понял – не может жить.
И не нашел.
Светка нашлась в Москве, где счастливо жила с новым парнем, в огромной квартире, уставленной дорогой мебелью. Дворжек был приглашен на коньяк и выяснил, что Светка получила от Инны сообщение на пейджер уже в поезде. Не могла же она все бросить и бежать на встречу…
Поход в милицию тоже не дал результатов – следователь, который вел дело, был уверен, что Инна связана с мафией, убийствами и наркотиками, потому-то и скрывается так эффективно. Дворжек не смог убедить Терентьева, что мафия тут не при чем. Но сам отправился в Сургут. В тот же день Дворжек купил билет и через несколько часов уже летел в самолете, но поездка не дала ничего, хотя удалось найти и Иннину маму, и всех ее бывших знакомых. Инна словно канула в воду, но он чувствовал – жива. Он привык доверять ощущениям.
А ощущения говорили, что враг, пытавшийся убить Дворжека, добрался и до Инны. Дворжек понял главное – как именно действует враг. Когда на собственной шкуре испытаешь удар, понимание приходит быстро. А если этим ударом врагу удается тебя убить, тогда можно и вовсе разгадать самые сокровенные его тайны. Это было важным – понимание сути всегда выводит на цель.
Но даже если бы Дворжек знал, где искать, одному лезть в драку представлялось убийственным, а второй раз умирать от руки одного и того же врага, казалось очень уж неразумным.
2.
Нужен был союзник, причем не менее сильный.
А может и не союзник. Просто нужна была сила, способная выступить на его стороне. Вольно или не вольно, осознано или слепо. Так что нужно было найти не только силу, но и возможность ее использовать.
Утром Дворжек достал старые фотографии и разложил на столе. Осенний дождь хмуро постукивал в подоконник, отражение лампы желтым пятном блестело на глянцевых снимках. Дворжек выбрал из пачки несколько снимков, на которых была одна и та же ветеринарная клиника. Новенький особняк среди серых пятиэтажек – небольшой, двухэтажный дом под старину. Утром, днем, вечером. Люди с оружием. Зачем бы в ветеринарной клинике столько стволов? Стрелять взбесившихся мастифов? Одна из фотографий запечатлела у дверей клиники «Волгу», а рядом с ней водителя. Ничего необычного. Если бы снимок не был сделан в три часа ночи и если бы в руке у водителя не было загадочной пучеглазой маски…
От этих снимков веяло силой, загадочной, непонятной, но явно не относящейся к стану врага. Человеческой. То, что враг человеком не был, уже не подлежало сомнению.
Мацудайра-сан говорил: «Хочешь кого-то использовать, стань его другом». В детстве это звучало жестоко и непонятно, но сейчас… Сейчас это тоже звучало жестоко, может даже хуже, чем раньше, но выхода другого не было. Только встретившись с врагом, можно было найти Инну. Дворжек был в этом уверен. Что-то говорило о том, что парни с пучеглазой маской приведут туда, куда надо. Дворжек решил начать вытягивать ниточку именно оттуда.
Он откинулся с спинке стула и сжал кулаки.
До вечера Дворжек готовился. Сжег на кухне несколько лучин и перемешал древесный уголь с небольшим количеством маргарина, затем достал черный спортивный костюм, аккуратно отпорол цветные эмблемки и блестящую «молнию». Потом спустился в хозяйственный и купил оцинкованное ведро. Положил в него спортивный костюм, залил водой, добавил отбеливатель и поставил на огонь. Пока вода закипала, Дворжек нашел в шкафу несколько вполне подходящих черных тряпок, оставшихся еще с тех времен, когда фотография была для него не профессией, а просто любимым занятием.
Когда спортивный костюм выварился как надо, Дворжек его выстирал и повесил сушиться. Вид у костюма стал – лучше некуда. Черная ткань по многочисленным складкам пошла длинными темно-серыми полосами, причем разной длины, формы, и чуть разного тона. Словно шкура черно-серого тигра. К вечеру костюмчик высох. Когда стемнело, Дворжек бросил его в пакет и поехал к ветеринарной клинике. Удобнее место было бы трудно придумать – крыльцо перед входом довольно высокое, а в десяти метрах от него мусорный контейнер. Но самое главное – на столбе горел яркий ртутный фонарь.
Дворжек не задумываясь подошел к контейнеру, коротко оглянулся и прыгнул внутрь, погрузившись в почти полную тьму, мусорную вонь и скользкую гадость. Контейнер тоже был очень удобный – в нем было тепло, мягко и почти не было битого стекла. Бомжи старательно выгребают все виды бутылок.
В первую очередь Дворжек переоделся в подготовленный спортивный костюм. Потом достал коробочку со смесью маргарина и древесного угля, намазал лицо, шею и кисти рук. Теперь оставалось лишь ждать.
Ждать пришлось
