долго – в первую ночь ничего не произошло, хотя Дворжек очень внимательно слушал и посматривал в проржавевшую дырочку. Ни разу не скрипнула дверь, ни кто не зашел и не вышел. Наступил день.
Дворжек зарылся в мусор поглубже и свернулся калачиком, чтоб сгорбленная спина сверху выглядела комом линялой черной тряпки. Он почти спал, в таком состоянии гораздо легче лежать без движения, но в то же время прекрасно слышал и осознавал все вокруг. Он мог бы с точностью сказать сколько машин проехало по дороге и сколько из них было «Волг», он точно знал, сколько ведер мусора на него вывалили, и сколько бомжей рылось руками возле его тела в поисках добротных объедков.
Он мог бы с точностью до минуты назвать время, поскольку читал про себя длинную мантру, слова которой были организованы так, чтобы от начала и до конца прошло полчаса, а внутри получасия мантра делила время на девять частей.
Нужная машина за день подъезжала и отъезжала трижды. Дворжек знал, какой по счету клапан стучит в моторе и какой винт в карбюраторе следовало бы слегка открутить. Он уже знал, как зовут водителя, сколько человек работает в лечебнице и сколько из них курит.
Он знал, какое задание они выполнили месяц назад и почему провалилась недавняя операция, ему внятно объяснили, какая сволочь командир ячейки и какие жлобы сидят в Штабе – снега зимой не выпросишь. Дворжек понял, что на секретном уровне базы не меньше трех комнат и что уровень этот принято называть Подвалом.
Он понял, что маска с окулярами называется эфирным детектором, но так и не смог понять, что такое «хлоп», «контора», «насадка» и «тонкие». Зато он понял, что точно попал, куда нужно.
Когда стемнело, в «Волгу» погрузилось три человека и один остался на базе. Кроме привычных звуков Дворжек расслышал, как пристегнули магазин к автомату. Машина уехала.
Снова ждать.
Дворжек еще раз прочел мантру и медленно, разгоняя кровь в затекших конечностях, выбрался из контейнера. Глаза он не открывал – свет фонаря ударил бы черезчур ярко, но слух подсказывал, что рядом никого нет.
И все же Дворжек сначала присел в тени контейнера, и лишь когда мышцы наполнились свежей кровью, а легкие свежим воэдухом, он полосатой кошкой метнулся в тень от крыльца.
Чем ярче свет луны, тем глубже тени. Его так учили. Только здесь вместо луны ярко пылал фонарь, делая тени совершенно непроницаемыми. Ветер тут же принялся кувыркаться у ног, обмотанных вместо обуви черными тряпками. Шаги в таких обмотках не слышны совершенно, правда ходить в них надо особенным шагом, ставя и поднимая ноги почти вертикально.
Прошло два с половиной часа, прежде чем снова послышался знакомый звук мотора. Зашелестели шины и «Волга» остановилась возле крыльца. Приехавшие смеялись и хвастались подвигами. Когда они поднимались по ступенькам, Дворжек мог дотронуться до любого.
Когда девушка и мужчина скрылись в дверях, а задержавшийся водитель шагнул на порог, нужный миг настал. Дворжек собрался, мягко выскочил из тени и нанес парню короткий удар ладонью в затылок. Тот пустил слюну и повалился бы на спину, если бы Дворжек не подставил плечо.
Парень оказался довольно тяжелым и Дворжеку пришлось собрать все силы, чтоб за несколько секунд уложить его в контейнер вместо себя и снова скрыться в тени.
– Эй, Стас! – приоткрыв дверь, позвала девушка. – Ты где?
Она удивленно вышла на крыльцо и осмотрелась. Дворжек словно из-под земли возник за ее спиной и мягко покачиваясь, оставался вне поля зрения.
– Алексей Васильевич, вам Стас не говорил куда собирается? – крикнула девушка в светлую щель приоткрытой двери.
Ответа не было, видимо Алексей Васильевич уже спустился в подвал.
Девушка пожала плечами и вошла внутрь. Дворжек крался за ее спиной, словно кошка, он мягко покачивался или отклонялся, когда девушка оглядывалась или просто поворачивала голову. Иногда он присаживался, надежно вываливаясь из поля зрения.
Лестница из холла вела не только наверх, но и вниз – самое опасное и непредсказуемое место. Дворжек выгнул спину дугой, мягко кувыркнулся и залег за креслом возле журнального столика.
– Помоями воняет, как в хлеву. – буркнула девушка и начала спускаться по лестнице.
Дворжек просчитал до двадцати, выскочил из-за кресла и бесшумной тенью заструился по лестнице. Но войти в подвал не успел – девушка решила еще раз позвать Стаса на улице.
Пришлось упереться ступнями и плечами в противоположные стены и повиснуть над косяком двери в подвал. Только девушка застучала каблучками по лестнице, Дворжек спрыгнул на пол и просочился в подвал.
Помещение оказалось почти пустым – только голые стены, бетонный потолок и пол, засыпанный слоем песка, а по углам валялись разломанные школьные парты, портрет ленина и глобус с дырой на месте Соединенных Штатов. Никаких намеков на двери. Дворжек закрыл глаза, пытаясь почувствовать дуновение сквозняка кожей, но ощутил лишь ледяной холод. струящийся от глухой бетонной стены.
Снова стук каблучков. Дворжек залез под обломки парты и старательно представил себя грудой тряпок. Но стрался зря – девушка даже не глянула в его сторону.
Она подошла к стене, приложила ладонь к бетону и воздух взвыл, пахнул жаром, а в монолитном бетоне открылся полупрозрачный пролом. Времени удивляться не было, Дворжек бросился к девушке, коротко коснулся основания шеи, уложил обмякшее тело в песок и кувыркнулся в проем. Снова взвыло, но вместо жара на этот раз пахнул холод, превратив проем в совершенно непроходимую стену.
Дворжек секунду простоял в длинном коридоре, в который выходило больше десятка одинаковых дверей и выбрав самую узкую, рванул на себя. Дверь открылась, впустив Дворжека в подсобку, заставленную ведрами, вениками, швабрами и банками с моющими средствами.
Там он и переждал панику.
Звуки из соседней комнаты доносился вполне отчетливо, особенное если приложить к стене жестяную банку. Внезапная суета затихла и через некоторое время послышались всхлипы девушки:
– Ничего не помню… – Будто мне амнезин вкололи.
– Так… – голос вполне зрелого мужчины. – И кто по-вашему мог на нас напасть?
– Маньяк какой-то. – ответил грубоватый голосок Стаса. – Придурок паршивый, в мусорку зачем-то меня засунул, гад.
– Для маньяка он черезчур бодрый. Ладно, отправим депешу в Штаб, а пока снаружи соблюдать все меры предосторожности.
Остаток ночи прошел спокойно, а к десяти часам утра подвал опустел – все поднялись наверх, заниматься работой лечебницы. Дворжек скинул с себя надоевшую дремоту, а вместе с ней провонявшуюся помойкой одежду. Он вышел в коридор совершенно голым и принялся шарить по комнатам. Две из них оказались жилыми, с кроватями, телевизорами и музыкальными
