вселенские образования и наконец вся вселенная, если я верно понимаю происходящее, сжимается в один, переливающийся лиловым цветом шар. Он некоторое время висит неподвижно, потом вздрагивает и начинает съёживаться. По мере его уменьшения в поле моего зрения попадают другие такие же шары. В конце концов весь экран заполняют плотно прилегающие друг к другу шарики – напоминая мне детский аттракцион, контейнер, заполненный пластиковыми шарами, в которых мне в детстве было так весело барахтаться. Сейчас передо мной такие же шары – разных размеров и цветов. Есть лиловые, как наша, красные, белые, зелёные, синие, чёрные – вся радуга цветов. Протягиваю руку и она наполняется цветным разнообразием. Осторожно ссыпаю их назад, ощущая себя обкуренным негром, доящим жирафа из популярного ролика. Сознание обжигает мысль – а не поломал ли я что в тех вселенных, которых так небрежно загрёб в свою лапищу?
– Это только образ. – Голос полностью контролирует мои эмоции.
– И что это…. Это? – Задаю я предсказуемый вопрос, ожидая такой же предсказуемый ответ.
– Ответ тебе известен.
– Хорошо. Зачем мне это? В смысле – это знание?
Тишина.
Картинка скопища шариков-вселенных пропадает, и я в который раз обнаруживаю себя сидящем в кресле.
– Я принял решение, – в голосе проскальзывают нотки удовлетворения. – Ты получишь награду. А что ты с ней будешь делать – решать тебе.
Моя левая рука самостоятельно поднимается с подлокотника и с ладони соскальзывает перчатка. Вслед за перчаткой начинает собираться гармошкой рукав скафандра, что невозможно в принципе – там жёсткая, стального сплава манжета и армирующие вставки. Но рукав собирается гармошкой, обнажая запястье.
Что-то прохладное касается руки и я обнаруживаю плоский, шириной в три – три с половиной пальца, браслет из того же, зеленовато-синего, с прожелтью, металла.
– Что это? – Я рассматриваю подарок и он – прямо на моих глазах начинает принимать цвет моей руки и погружаться в тело.
– Сними это… эту гадость. Слышишь! Немедленно!
– Это симбионт. – Голос ровен. Он не обращает никакого внимания на мои крики. – Он позволит тебе перемещаться между… между… у меня, точнее – в твоём языке, нет верного термина. Между вселенными, реальностями… сам придумаешь название, уж ярлыки вы – люди, вешать любите. – Голос хмыкает совсем как человек.
– Этого для тебя достаточно. Но я сделаю даже больше. Не бойся.
Меня ослепляет вспышка – на сей раз я успеваю заметить красноватый оттенок и подумать – ну вот, опять!
Когда я открываю глаза, то обнаруживаю себя сидящим в пилотском кресле. Но не в том зале – я сижу в рубке штурмовика, который только-только вышел из режима сверхскорости около Станции. На пульте загорается лампочка канала связи и в шлеме раздаётся знакомый сигнал-писк вызова.
– Ну и где ты шлялся? Небось из бардаков не вылезал? Ррразгилдяй! Сожгу нахрен! – Знакомый голос Тода кажется мне ужасно приятным, несмотря на грозные нотки.
– Быстро сел и бегом ко мне! Ну?!
– Да… ээээ… то есть Есть!
– Рраспустились, гоблины! – Он отключает связь и над радаром загорается привычное, светло-голубое табло – следуйте к платформе номер четырнадцать.
Привычно отжимаю ручку тяги и наклоняю джой, направляя корабль к шлюзу.
– И помни, бояться нельзя. Страх – убивает, – раздаётся в голове знакомый голос, затихая до шёпота к концу фразы.
– Что? Ты тут? Погоди, а подарком твоим, как им управлять?
Тишина, и едва-едва слышно, на самой границе слуха, скорее осознаю, чем слышу:
– Разберёшься….
Глава 25
Станция готовилась к встрече нового, 3302, года. По коридорам сновали люди со стремянками в новогодних колпаках, тащащие, развешивавшие гирлянды мишуры. Казалось, что на Станции уже не найти ни одного коридора, не украшенного мишурой или двери, сохранившей свою девственность и не получившей украшение. Какие-то умники нацепили было цветные лампочки даже на внешнюю обрешётку шлюза, но это украшение быстро сняли – после того как пара кораблей столкнулись, приняв перемигивание цветных лампочек за навигационные огни.
И ко всему этому – музыка! Из всех средств общего оповещения лились мне в уши новогодние песнопения. Начиная с набившего оскомину джангл-беллз и до псалмов, прославляющих то Спасителя, то Мать его, его ж мать! Ну и сам факт его появления на свет. Не подумайте – я не был воинствующим атеистом, да и пребывание в рядах религиозной структуры требовали от меня почтения к религии, но вот такое обилие гимнов и идущие подряд трансляции праздничных литургий меня изрядно бесило.
Всё должно быть в меру, пробурчал я себе под нос, и махнул рукой, призывая официанта принести очередную, уже шестую кружку пива. На всей этой, свихнувшейся на новогодней истерии Станции, было только одно заведение, на пороге которого эта вакханалия останавливалась. Небольшой бар со скромным названием «Болт», расположенный ниже ангарных палуб. Над входом был приварен болт – самый обычный, натуральный болт, весьма крупного размера. На нём висела табличка с девизом заведения – «Забей на всё!». Ещё ниже – на самой двери, была прикреплена ещё одна, гласившая – «На оплату не забиваем». В этом заведении реально забивали на всё. Отшила подруга? Забей и найди другую. День основания Империи? Пффф… забей. Выпей пива. Разжился деньгами с удачного фрахта? Забей козла с друганами и угости народ. Тут даже кружки были по форме как болт – толстая ножка шестигранником и витая спиралью пол-литровая колба. СБшники, конечно, знали про это место, но сюда не лезли. Вроде бы они просто мониторили заходящих посетителей, здраво полагая что отдушина нужна всем. Хотя может они тоже – тупо забили на этот бар. Кто ж его знает. В любом случае прослушки тут не было. Я несколько раз сканировал помещение различными сканерами. Один раз даже каким-то новомодным и секретным – одолженным у Тода под придуманным предлогом. Тут было чисто. По крайней мере – внутри. Ну а то, что меня засекли на входе… в свете последних событий, произошедших после моего возвращение с той, кладбищенской планеты, меня это не волновало от слова совсем.
Я благодарно кивнул официантке и приложился к очередной кружке. Отпив с треть, я уставился на шапку пены, в очередной раз прокручивая в голове последние события.
Из штурмовика я выбрался в превосходнейшем настроении. По коридору к кабинету Тода, я шел, помахивая в такт мелодии зажатой в руке цистой. Встречные девушки мне улыбались, а одна даже накинула мне на плечи кусок мишуры. Жизнь была прекрасна – сейчас сдам этот, несомненно важный контейнер – Тод за него точно меня наградит, потом уболтаю его на продление отдыха для всех нас ещё
