Мандурию и Бриндизи, поэтому он хорошо знаком с местностью, где мы собираемся сражаться, и я верю, что он сможет повести объединенную армию к победе в этой войне!».
Похвалив Диаомиласа, он, конечно, понял, что в вопросе Давоса есть и другой смысл, и поспешил пояснить: «Я не собираюсь голосовать, а скорее, просто буду выступать в качестве арбитра в этом выборе».
Ответ двух архонтов Таранто звучит справедливо, но на самом деле он показал, что они уверены в том, что смогут выиграть пост верховного главнокомандующего. Голосовать? Давос усмехнулся: Гераклея и Матапонтум — города-государства, связанные с Таранто, так что, кроме собственного голоса, он вообще ничего не сможет выиграть.
Давос решил, что даже если Таранто получит командование всей армией, никто, кроме него самого, не сможет командовать его войсками. Разумные советы он ещё может рассматривать, а неразумные — просто игнорировать. Но тогда армия, которая изначально состояла из нескольких городов-государств, была бы еще более разрозненной, и в таком масштабном сражении победить было бы проблематично. Поэтому он решил бороться за нее: «Я не думаю, что этот метод подходит для определения верховного главнокомандующего. Война — очень жестокая вещь, и тысячи людей либо погибают, либо получают ранения в бою, а хороший полководец может максимально сократить потери своих солдат и добиться наибольшей победы меньшей ценой. Поэтому выбор верховного главнокомандующего должен зависеть от способностей и прошлых достижений выбранного человека».
«Кроме того, мы должны учитывать, что мы — армия, состоящая из множества городов-государств. Хотя все говорят, что мы должны подчиняться командам верховного главнокомандующего, когда начнется битва, мы неизбежно будем больше или меньше думать о своей собственной армии города-государства. Поэтому, чем больше солдат смогут полностью подчиняться командам верховного главнокомандующего, тем лучше они смогут руководить ходом битвы!». — Давос оглядел всех, а затем сказал более серьезным тоном: «Исходя из вышеизложенных соображений, я думаю, что я больше всех подхожу на роль верховного главнокомандующего!».
Как только голос Давоса упал, Диаомилас встал и закричал: «Сколько опыта у тебя, когда ты являешься сопляком без бороды?! Хмф! Ты хотел стать верховным главнокомандующим? Это невозможно! Солдаты Теонии так же молоды и глупы, как ты, так как же они могут сравниться с солдатами Таранто, которые круглый год сражаются против злобных мессапийцев!».
Перед лицом оскорблений Диаомиласа, Давос спокойно произнес фразу: «Как командир, ты должен сохранять спокойствие, чтобы справиться со сложной ситуацией на поле боя, одно это делает тебя неквалифицированным».
Диаомилас снова разъярился и хотел накричать.
В этот момент Умакас встал, чтобы остановить его. В глубине души он тоже чувствовал, что Давос — самый подходящий выбор для должности верховного главнокомандующего. Однако государственные деятели Совета Таранто, руководствуясь политическими соображениями, попросили его приложить все усилия, чтобы побороться за эту должность. Поскольку война с мессапийцами сильно подорвала силы Таранто, что бы подумали Гераклея и Метапонтум, если бы они потеряли командование в следующей битве? Что бы подумали другие греческие города-государства в Магна-Греции? Разве не подумали бы они все, что Таранту ничего не остается делать, как положиться на Теонию? Гордые тарантинцы не могли позволить себе потерять лицо.
«Архонт Давос выдвинул другое предложение, и поскольку мы являемся союзной силой, все армии городов-государств должны быть равны. Поэтому, чтобы сэкономить время, я думаю, мы должны просто решить, принять ли предложение архонта Давоса или мое предыдущее предложение? Давайте начнем голосование прямо сейчас!». — С улыбкой на лице, Умакас говорил решительно и хитро.
В это время короткая тишина окутала зал заседаний.
«Я согласен с Умакасом!». — Диаомилас сказал первым.
Давос открыл рот, но в итоге промолчал.
Умакас был доволен тем, что Давос не возражал, ведь Диаомилас наконец-то мог стать верховным главнокомандующим.
«Я согласен с архонтом Давосом!». — Голос внезапно прервал спокойствие комнаты, а также нарушил фантазию Умакаса.
Два архонта Таранто и Давос одновременно посмотрели на того, кто заговорил.
'Терифиас?! Как это мог быть Терифиас?'. — Умакас был в недоумении.
«Терифиас, скажи это снова! Кого ты поддерживаешь?». — Диаомилас был готов поверить, что ослышался, и поэтому потребовал от Терифиаса повторить свой выбор, но говорил он довольно невежливым тоном.
Терифиас тоже нервничал. Он избегал свирепого взгляда Диаомиласа, потом повернул голову и посмотрел на Давоса, который был удивлен не меньше и едва смог выдавить из себя улыбку.
Давосу пришла в голову мысль: «Теперь, когда Таранто начал приходить в упадок, может ли быть так, что Гераклея захочет ухватиться за Теонию ради собственной безопасности?».
На самом деле, Давос был прав только в одной из причин. Более важно то, что архонт Гераклеи, Терифиас, почувствовал, что объединение Мессапи и Певкетов затруднит ослабленному Таранто защиту своей территории. А жители Гераклеи и раньше сильно жаловались на потери солдат Гереклеи, ушедших с армией Таранто, поэтому, если они хотят изменить ситуацию, им нужно найти способ удрать с потрепанного старого корабля Таранто, и Теония, которая ближе к Гераклее, несомненно, лучшее место для укрытия.
Давос, конечно, не думал об этом в данный момент, но он был несказанно рад инициативе Гераклеи укрыться. Какой бы долгой ни была дружба и союз, они не так надежны, как интересы и сила! Давос эмоционально вздохнул; затем он улыбнулся и кивнул Терифиасу.
«Давос, архонт Теонии и знаменитый стратег южной Италии, никогда не терпел поражений в битвах, в которых участвовал! Поэтому я твердо поддерживаю его как верховного главнокомандующего!». — Тон Терифиаса стал более твердым.
«Я рекомендую себя в качестве верховного главнокомандующего». — Давос немедленно последовал за ним; Терифиас преподнес ему большой сюрприз после того, как он потерял надежду быть избранным по такому правилу.
Теперь ситуация стала 1:2.
Умакас не ожидал, что ситуация обернется таким образом, и что было хуже, чем неполучение должности верховного главнокомандующего, так это отношение Гераклеи к альянсу Таранто. Он был в таком смятении, что уже не мог скрывать свои эмоции и с обидой смотрел на Терифиаса.
А Диаомилас, которого больше волновали эти выборы, обратил свое внимание на Тауделеса: При его поддержке соотношение голосов между Диаомиласом и юношей стало бы 2:2, и тогда Умакас, как арбитр, смог бы найти способ помочь Диаомиласу получить должность верховного главнокомандующего.
Размышляя об этом, он увидел, что Тауделес под всеобщими взглядами медленно опустил голову.
***
Глава 279
Диаомилас начал чувствовать беспокойство.
«Я… я воздерживаюсь…». — неохотно сказал Тауделес.
«Что ты сказал!». — Дьяомилас опрокинул стул, вставая.
«Я воздерживаюсь!». — И снова
