– Может быть, начнем все же не с постели, а с еды? – предложил Роберт, пытаясь как-то замедлить процесс сближения и удержать в себе готового вырваться на свободу зверя. – Всего в нескольких кварталах отсюда есть очаровательное французское бистро. Можно прогуляться пешком до него. Ты ведь практически ничего не ела, когда мы были у бабушки.
– Нет, спасибо. Я не голодна, – очаровательно улыбнулась Дженнифер.
– Тогда, может быть, просто бокал шампанского?
– Не сейчас. Попозже. – Она протянула руку и провела пальцами по волевому мужскому подбородку. – Лучше после того.
Роберт простонал и даже засунул руки в карманы брюк, чтобы не пустить их немедленно в ход.
– Может быть, – наконец сказал он, – усмирим хотя бы немного наше нетерпение постепенным раздеванием? Продлим удовольствие от предвкушения? Каждый из нас поочередно будет снимать с себя что-то из одежды, пока… – Роберт с удовлетворением ухмыльнулся и плотоядно облизал губы.
Недолго думая, устремив на него хулиганско-насмешливый и одновременно такой соблазнительно-женственный взгляд, Дженнифер энергичными движениями сбросила сапожки. Роберт прорычал что-то невнятное, вздохнул, быстро и решительно развязал и сбросил галстук, как будто избавлялся от удавки на шее.
Дженнифер, смело приподняв край юбки, начала снимать чулки. Под одним из них обнажились золотое кольцо на пальце и золотой браслет на лодыжке, оба украшенные крошечными полумесяцами из драгоценных камней. Затем на пол полетел гребень из ее волос. Огненно-золотистая пышная грива рассыпалась каскадом по плечам. Роберт тут же расстался с ботинками и носками. Снял пиджак и жилетку от костюма-тройки.
Далее последовали кое-какие мелочи для поддержания на теле отдельных предметов из мужского и дамского туалета, типа брючного ремня и пояса для чулок. Потом оба расстались с некоторыми ювелирными украшениями – сережками из дамских ушей и запонками из мужской рубашки.
Дженнифер довольно долго копалась под своим свитером, расстегивая бюстгальтер, стаскивая бретельки с плеч и продергивая их через рукава. И все это под пристальным, немигающим взглядом строгого контролера, явно вошедшего во вкус игры. Роберт довольно долго и с особым интересом разглядывал упавший на пол бюстгальтер из тонкого красного шелка с отделкой из черных кружев. Он, несомненно, грезил наяву, представляя, что этот изящный предмет только что прикрывал два полушария ослепительной женской плоти, увенчанные рубиновыми звездами сосков.
Роберт расстался с белой рубашкой, под которой открылось тело, сплошь состоящее из атлетически развитых мышц, покрытых на груди и ребристо-плоском животе довольно густой растительностью. Открывшееся Дженнифер зрелище мускулистого, хорошо тренированного мужского торса произвело на нее шоковое воздействие. Она просто плюхнулась на попу, откинулась назад, опершись на руку.
– Роберт, – едва слышно произнесла Дженнифер. Голос слегка дрожал, но в нем ясно звучало приглашение. Ее густые, бархатистые ресницы стыдливо опустились вниз, затеняя ослепительно яркое свечение зрачков. Она нервно облизала внезапно пересохшие губы. – Роберт, пожалуйста, – вновь умоляюще простонала она.
Ее слова явились последним нажимом, сорвавшим запор в металлической клетке с волком. Зверь выскочил на свободу. Он будет осторожным в обращении с этой самкой, но обязательно овладеет ею, ибо это то, чего страстно хотят они оба.
От его внезапного движения у Дженнифер вырвался крик и она несколько неловко отклонилась назад и повалилась спиной на пол. Она почувствовала, как его нетерпеливые руки скользят вверх по ее ногам, задирая юбку все выше и выше. А затем тяжелое мужское тело оказалось сверху, прямо на ней, распластывая ее по полу своим немалым весом. Ее обнаженные бедра широко раздвинулись, вмещая между ними крепкие, мускулистые ноги рвущегося к добыче зверя, ее нежные груди придавила его твердая волосатая грудь.
Одной рукой он приподнял ее голову от пола сзади, чтобы их губы могли слиться в длинном и чувственном поцелуе.
Его рот был влажным, нетерпеливо-требовательным и грубоватым. Она почувствовала, как его язык ритмично пульсирует в глубине ее рта, имитируя сексуальные, возвратно-поступательные движения. Ее ноги ослабели, и все тело, как будто отключаясь и превращаясь в желе, повиновалось натиску этой грубой, безжалостной и одновременно нежной притягательной мужской силы.
Она обхватила его за плечи и прижала к себе, стремясь как бы укрыться под ним от окружающего мира, раствориться в нем без остатка, отдавая всю себя на милость щедрого и терпеливого победителя, без оглядки доверяя ему душу и тело.
Он поцеловал ее еще раз, и еще, и еще. Он целовал ее полураскрытые, сочные, чувственные губы. Он целовал ее пылающие щеки, ее закрытые глаза, нежную кожу под подбородком и на шее, ниже мочки уха, и саму мочку уха, и ямочку спереди, у основания шеи. А его руки двигались по всему ее телу в унисон с его губами именно так, как она себе это представляла, как ей давно мечталось.
Его пальцы прошлись по нежной внутренней поверхности ляжки, скользнули по крутому изгибу бедра, слегка прикрытому шелковой тканью трусиков, потом поползли вверх, лаская кожу на небольшой выпуклости живота, и замерли под свитером, обхватив ладонью ее грудь.
Дженнифер слегка постанывала, извиваясь и прогибаясь, чутко реагируя на малейшую ласку, целуя его жадно и требовательно, как опытная любовница. Ее руки тоже безостановочно перемещались по мужскому телу, по обнаженной спине и плечам, оставляя местами глубокие царапины от ногтей.
Роберт не забыл о своем намерении быть осторожным в обращении с девственницей, хотя темная страсть, овладевшая им, туманила его сознание. Какое-то шестое чувство подсказывало Роберту – уже ничто не испугает ее, она сама находится в таком же нетерпении, как и он, и возврата назад уже не будет…
12
В предрассветной тишине Дженнифер осторожно проскользнула в подъезд спящего дома, сняла сапожки и стала тихо, на цыпочках подниматься вверх по лестнице, чтобы не потревожить каким-то образом подругу и не нарваться на ненужные сейчас расспросы. Желательно вначале самой разобраться в произошедшем, поразмыслить в одиночестве, а уж затем обсуждать с кем-либо.
К сожалению, когда она открывала дверь квартиры, обувь выскользнула из-под руки и ударилась о деревянный пол со страшным грохотом, способным разбудить и мертвого. А Франческа совсем не относилась к категории усопших. Дверь сзади почти мгновенно открылась, как будто подруга всю ночь не спала, поджидая ее возвращения, и Дженнифер услышала неизбежное:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
