тому, что за руки меня держит сам Цербер. Конечно же, он находится в центре этого безумия. Вырвавшись из его рук, я бросаюсь вперед и отпихиваю одного из Адских гончих, правда, одного из самых худых. Развернувшись, он поднимает кулак, но отшатывается назад. Кто-то еще хрипит и падает под ударом Аполлона, когда тот поднимается на ноги. Он атакует последнего мужчину и хватает меня за запястье.
– Убирайся! – шипит он, подталкивая меня к Малику.
Нос Аполлона окровавлен, а над бровью красуется порез. Я смотрю на Малика, стоящего на краю круга, настолько бесстрастного, что у меня сводит живот. Наверное, лучше он, чем Цербер…
– Аполлон! – Я снова делаю шаг навстречу к нему.
– Уходи из круга, Кора. – Он еще раз толкает меня, на этот раз сильнее, и, спотыкаясь, я ухожу.
Как только я оказываюсь в пределах досягаемости Малика, он притягивает меня к себе, обхватывая мои плечи руками.
Зрелище, за которым я наблюдаю, даже хуже, чем бои на Олимпе. Ведь Аполлону только недавно сделали операцию и он не должен сражаться, но чем больше я смотрю на то, что происходит, тем больше понимаю, что он не дерется. Он делает лишь минимум из того, на что способен, просто чтобы защитить себя.
Все, кроме Малика и Цербера, с издевкой смотрят на Аполлона, когда еще две Адские гончие занимают свободные места.
– Зачем они это делают? – спрашиваю я хриплым голосом, и Малик наклоняется ближе.
– Он бросил нас, и они просто показывают ему, что бывает, когда предатели возвращаются на территорию Адских гончих.
Боже мой.
От крови и криков, боли Аполлона при ударах и этой ядовитой энергии вокруг на меня накатывает тошнота.
Неужели Вульф тоже платил такую цену? Он никогда об этом мне не рассказывал. Неужели Адские гончие заставили его драться прямо в то утро, когда он пришел ко мне? В шоке я открываю и закрываю рот, когда к двум только что вошедшим в круг Адским гончим присоединяется еще один, и Аполлон, получивший удар в лицо, падает на землю. Его пальцы шарят по грязи в поисках опоры, но он не может подняться на ноги, поэтому встает на четвереньки. Одна из Адских гончих бьет его ногой в живот, и я вскрикиваю, будто это я приняла этот удар.
Я сглатываю комок, похожий на лезвие бритвы, и борюсь с Маликом, пытаясь скинуть его руки с моих плеч, но попытки вырваться тщетны. Я не могу оторвать взгляд от Аполлона, понимая, что они собираются убить его. Все мое тело горит, а с губ срывается всхлип. Я не могу смотреть на это избиение, но и не могу отвести взгляд. Какая-то часть меня должна видеть каждую деталь, потому что я не могу позволить себе забыть, кто они такие и что делают с тем, кто когда-то был одним из них.
Малик закрывает мне рот рукой, заставляя замолчать, в то время как остальные Адские гончие тоже затихают, видя, как их лидер выходит вперед.
Сила, которой обладает Цербер, просто поражает, и в какой-то момент я думаю, что ошиблась, когда решила, что Джейс, Вульф и Аполлон настолько сильны, что могут управлять таким количеством людей. Я еще не видела их власти. Они всего лишь очаровывают людей на Олимпе, но никак не контролируют их. Да, они заставили меня исчезнуть, но сколько усилий им для этого потребовалось? За сколько ниточек пришлось потянуть?
Аполлон свернулся калачиком, подтянув колени к груди и прижав руку к животу, чтобы защитить недавно прооперированный бок.
– Аполлон Мэдден! Твои братья уже поплатились за то, что бросили свой клан, но ты избежал наказания. – Цербер широко разводит руки, будто его выступление не ради Адских гончих, а для Аполлона.
Аполлон с трудом открывает глаза, которые выглядят маленькими щелочками на опухшем лице.
Цербер приседает перед ним и после небольшого осмотра протягивает руку и хватает за волосы. Цербер заставляет Аполлона посмотреть ему в глаза.
– Это твое наказание, – заявляет он.
Что они сделают со мной, когда я попытаюсь сбежать? Уже не в первый раз за день чувство клаустрофобии берет в заложники мои легкие, из-за чего я не могу сделать нормальный вдох.
Мне нужно убираться отсюда! Бежать как можно дальше от Адских гончих. Стерлинг Фолс опасен, Адские гончие опасны. Титаны временно втянули свои когти, но мне интересно, кто окажется в центре событий, когда они нанесут ответный удар.
Внезапно Аполлон хрипло вздыхает.
Почему он пошел со мной? Почему он, а не Вульф или Джейс, которые уже претерпели свое наказание? Со мной мог пойти кто угодно, но только не Аполлон, который только недавно перенес операцию из-за пули, которую он поймал, пытаясь спасти меня от Кроноса. Если кто и не заслуживает этого, так это он.
Пальцы Малика все сильнее сжимают мое лицо, впиваясь в щеку, и я не сразу понимаю, что все еще издаю тихий крик, который вибрирует в моей груди, выходя через сжатые губы.
Погладив Аполлона по лицу, Цербер поднимается и переступает через него, свернувшегося на земле, а затем жестом указывает на меня. Малик, зажимая мне рот одной рукой, другой толкает вперед, и мы проходим мимо Адских гончих, которые смотрят на Аполлона, и как только оказываемся в кругу, возобновляют свой натиск. Я слышу, как они злобно ворчат и ругаются, вымещая свою злость на Аполлоне, а я продолжаю бороться с Маликом, но не могу сравниться с ним по силе. Я поймана в ловушку его рук. Беспомощна.
Будь проклят Джейс за то, что так и не показал мне, как выходить из такого положения. Что он там сказал? Перестань паниковать и пораскинь мозгами. В какое уязвимое место я могу ударить? Трудно поверить, что какая-то часть этого гигантского мужчины уязвима, но все же такими местами могут стать пах, глаза, горло. Слабости есть у каждого человека.
Ладно, нужно собраться с мыслями! Перед нами здание клуба. Если я войду внутрь без Аполлона, то уже никогда оттуда не выйду.
И то ли эта мысль подстегивает мой страх, то ли служит мотивацией, но я понимаю, что не могу просто ничего не делать. И когда Малик толкает меня, я спотыкаюсь, опускаясь на одно колено, а потом, не колеблясь, поднимаю локоть и изо всех сил ударяю им Малика в пах. Меня переполняет удивление, когда мой удар действительно попадает в цель. Малик издает приглушенный стон, и его хватка ослабевает. Я бью еще раз для пущей уверенности, а затем отталкиваю его и, вскакивая на ноги, бросаюсь к
