Радужный пузырь лопнул примерно в середине ноября, когда Игнат дал мне вдруг телефон и велел позвонить по тому самому непонятному номеру, а до меня наконец дошло, что все эти муси-пуси возможно и были той самой «ловлей на живца» Опять всего лишь игра? А я опять наивная дурында, которая повелась?
— Алло, — волнуясь, пискнула я в трубку. Игнат показал мне «класс» и напомнил про улыбку. Я растянула губы, и, хотя получился скорее вымученный оскал, голос действительно стал светлее и беззаботнее. — У меня пропущенный от вас…
— Аа… Э-э… Да, да, — немного растерянно отозвался в трубке приятный мужской баритон. Но уже в следующий миг в нём появилась уверенность: — Но я вообще Володьке звонил. А вы, извините, кто ему будете?
— Никто, — следуя жесту Игната «продолжай болтать и улыбайся», хихикнула я. — Даже не знаю такого. А… А вы ему кто?
Игнат кивнул и показал «класс»
— Я? А я друг. Школьный. Уехал сразу после армии за границу бизнес поднимать, а недавно, вот, вернулся в родной город, думал повидаться с друганом…
— Ну и как?
— Что как?
— Бизнес ваш. Подняли?
— А, это да. Размахнул на международный уровень. Только, вот, связь с другом, похоже, потерял. Обидно.
— Ну извините. Я не специально. Мне этот номер в салоне связи продали.
— Да я понимаю… Девушка, а вы в судьбу верите?
— В каком смысле?
— Ну то, что этот номер достался именно вам. У вас, кстати, очень приятный голос. Правда! Извините за наглость, вы в отношениях?
— Эмм… нет.
— И я свободный! Бизнес вообще не даёт думать о личном. А тут вдруг вы по Володькиному номеру… Так может, встретимся? Никаких обязательств, просто кофе попьём, погуляем? А там… Ну а вдруг и правда судьба? Что скажете?
Я кинула растерянный взгляд на Гордеева, он сосредоточенно кивнул и напомнил мне про улыбку. Я нервно сглотнула.
— Ну давайте…
После этого короткого разговора чувствовала себя выжатой — столько он забрал у меня моральных сил! Дрожащей рукой вернула Игнату телефон.
— Молодец, — сухо похвалил он, и тут же принялся набирать кому-то.
— Я что, и правда должна буду пойти туда?
— Обязательно. Но девять к одному, что он не покажется на глаза, так что… Алло, Серёг, здоров! Это я…
На свиданье загадочный бизнесмен действительно не явился. Я, вся наряженная-напомаженная, в диком напряжении потопталась в условленном месте ровно столько, сколько было велено по инструкции. А потом пешком, по инструкции же, неторопливо пошла «домой» — совсем на другую, не нашу с Игнатом, квартиру.
Она была довольно обжитая, уютная. Больше того, хозяйкой здесь явно была молодая женщина. Причём, судя по набору кремов, косметики, всяким интерьерным штучками, журналам и шмоткам — женщина довольно яркая. Я не рылась в её вещах, но то, что попадалось на виду будто само просилось в руку. И против воли обжигало.
Кто она? Тот самый номер экстренной связи? Просто случайная баба? Или, наоборот, НЕслучайная?
Мысли дурацкие, но бередили до лёгкой паранойи. Осложнялось всё тем, что теперь я не должна была видеться с Игнатом и понятия не имела, где он сейчас и с кем. И где теперь ночует выселенная из своего гнёздышка яркая птичка, на полочке в ванной у которой я обнаружила полупустой тюбик анальной смазки.
К чёрту. Бред какой-то!..
Ночь провела в одиночестве, наутро пошла шляться по магазинам. Потом фитнес центр. Коррекция ногтей. Кафе. Снова магазины, теперь уже вечерние. Ночь в одиночестве. Утренняя прогулка по парку, кафе, магазины…
Как долго это продлится Игнат не сказал, а я и без объяснений понимала почему — за мной теперь наверняка следил тот, кто заманил «на свиданье» А за ними следил Игнат. Вот такой слоёный пирожок. Оставалось надеяться, что он окажется без пороха и крови.
Ещё ночь спустя мне позвонил Игнат. Оказалось, я была права — слежка действительно велась, хотя я, честно сказать, даже ни разу ничегошеньки не заметила. И вот теперь мне нужно было спровоцировать наблюдателя к действию.
— Как? — не на шутку испугалась я. — Игнат, я понятия не имею, как это делается!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Просто прогуляйся на расслабоне…
К вечеру пошёл первый в этом городе снег. Редкие ноябрьские снежинки опускались плавно и красиво, суля близкий новый год и словно возвращая в детство. Я брела по аллее, беззаботно мотыляя сумочкой и украдкой ловя снежинки на язык, и настолько увлеклась, что чуть не забыла, что, вообще-то, вышла на охоту. В чувство привёл звонок.
— Красиво пишешь! — плотоядно мурлыкнул в трубку Игнат. — Стоп! Не оглядывайся, за тобой хвост. Просто иди дальше, к Горсаду, а там как договаривались. И не волнуйся, я рядом. — Короткая пауза. — Слав?
— Да? — взволнованно пискнула я. Шаг сам собою сбивался, начали предательски подворачиваться каблуки. Какое уж тут «красиво пишешь!»
— Смотрю на тебя сейчас, и крыша едет…
С глупой счастливой улыбочкой я дошла до парка. Не ощущала, чтобы кто-то там за мной следил, да и тревоги после звонка Игната больше не было, только томительное ожидание скорой встречи.
Вокруг, несмотря на стремительно чернеющие сумерки, толкалось много народу, даже приходилось лавировать между тихоходами. Но стоило лишь мне свернуть на заросшую тропинку за трансформаторной будкой — как тут же нахлобучило тишиной, темнотой и страхом. А уж когда за спиной послышались осторожные одинокие шаги, я и вовсе очканула и так втопила вперёд, что даже про каблуки забыла.
В суматохе потеряв дорожку, петляла между деревьями, и казалось, целая вечность прошла, а подмоги всё нет! Выскочила на тротуар дальнего, безлюдного конца парка, рванула из последних сил… И услышала вдруг шум драки за спиной. Бросилась обратно в кусты, а там, на одеяле опавшей, подёрнутой первым снежком листвы, не уступая друг другу в силе и ловкости, боролись двое.
Это было ужасно! Ни секунды не сомневаясь в Игнате, я всё равно задохнулась от страха за него. А когда он вдруг загнулся, хватаясь за пах, и нападавший, удушая, тут же подмял его под себя — заорала и кинулась с кулаками на помощь. Но не успела — появился вдруг ещё кто-то, приставил к голове нападавшего ствол:
— Руки! Давай, давай. Потихонечку. Не хочешь дырку, не дёргайся…
Серёга! Серёга Коломоец! Боже, как я обрадовалась! И ему, и его такому своевременному появлению! Даже запищала радостно и бросилась к нему на шею, в то время как Игнат, вязал оглушённого ударом в затылок нападавшего. Глянул на нас хмуро, мотнул головой:
— Грузим!
Подхватив бесчувственное тело под локти, мужики доволокли его до ограды и, перевалив наружу, тихо и ловко впихнули в поджидающую у бордюра тачку.
— Дальше по схеме, — велел Игнат и уехал, а мы с Сергеем как ни в чём ни бывало пошли по тротуару дальше, хотя внутри меня колотил такой отходняк, что колени подгибались.
Сначала брели в неловком молчании, но постепенно разбалтываясь обо всякой ерунде: о первом снеге, ранних сумерках, обвитых гирляндами огней деревьях на бульваре и прочей чепухе.
— …А куда он его повёз, знаешь? — всё-таки не выдержала я. Радость радостью, но все мысли сейчас всё равно были с Игнатом.
— Он сам расскажет, если надо будет.
Я нервно усмехнулась. Столько времени прошло, а ничего не изменилось — Серёга на подхвате, Гордеева хрен поймёшь.
— Он говорил, ты, вроде, сидишь?
— Да, было дело.
— Мм. А теперь выпустили?
— Как видишь.
— Значит, оправдали?
— Нет. Просто послушался совета умного человека и сам вышел.
— А так тоже можно было? — глупо хихикнула я.
— Нужно. Просто сразу надо было, а я на справедливость надеялся. Только время зря потерял.
— А умный человек, это не Гордеев, случайно? — наудачу попыталась я, но Серёга и не стал упираться:
— А то кто же еще.
— То есть, ты теперь опять с ним работаешь?
— Видно будет, — сухо ответил он и потянул меня к кофейне: — Зайдём?
После кофе пошли «домой»
— Я так понимаю, расслабляться рано? — сразу определив, что идём на «женскую» квартиру, сникла я. — За нами что, всё ещё следят?
