детали конструкции корабля, поэтому даже не сразу осознал, что челнок мягко зашел в стыковочный узел. Захваты зафиксировали его в гнезде, и над шлюзом бодро загорелась зеленая лампочка, разрешая переход. Силы тяжести в центральной капсуле, как собственно и на челноке, не было, поэтому перед тем, как встать с места, я активировал магниты на ботинках. Организму потребовалось несколько секунд, чтобы адаптироваться, и, встав, я смешно махнул руками, как крыльями.
Стыковочный этаж представлял собой купол диаметром около сорока метров и был размечен желтой светоотражающей краской под выгрузку контейнеров. Я прошел по пока пустующим ярким полосам к лифту номер пять, ведущему в стыковочный шлюз между лабораторным и техническим блоками кольца. Лифты были сделаны не без оглядки на эстетику: капсулы оказались полностью прозрачными. Если бы не направляющие и техническая шахта, в них создавалось бы ощущение полета в открытом космосе.
На нашем прежнем корабле, шахты были закрытыми. Этот же был почти вдвое меньше, что, видимо, и позволяло использовать более эффектные элементы конструкции.
В лифте я отключил магниты ботинок, повис посреди капсулы, затаив дыхание, почти минуту разглядывал звездную россыпь. Снова так близко, что не верилось в реальность происходящего. Земли отсюда было не видно, зато к звездам можно было протянуть руку и почти коснуться этой бесконечности.
Лифт остановился в шлюзе на кольце. Кабина какое-то время стояла закрытой, ожидая пока компенсируется разница в давлении. Я чувствовал, как постепенно вытесняется ощущение полета: кольцо уже было раскручено, создавая земную силу тяжести. Двери открылись. Я шагнул в шлюз и из него не задерживаясь вышел в техническую зону. Кабина пилотов располагалась почти в центре блока. Я шел по коридору, разглядывая двери других комнат, световые панели, переборки. Впитывал запах сверкающего новизной пространства. В скольких рейсах был этот корабль? Почему-то думалось, что пока ни в одном.
На двери рубки, и внутри, на всех панелях было выгравировано название корабля — Дедал. Я коснулся рукой таблички, провел пальцем по буквам. Прошедших полутора лет как будто не было вовсе. Я снова был дома. По-хозяйски оглядел висевшие на стенах помещения огромные обзорные экраны. Позже, когда я их включу, на них будет транслироваться картинка с наружных камер корабля. Помимо обзорных экранов, вокруг рабочего места пилота крепилось несколько небольших мониторов, предназначенных непосредственно для пилотирования. Сейчас они тоже были выключены.
Еще немного помедлив, я наконец сел в кресло. Первый раз бесцельно провел рукой по ручкам управления, ощущая разницу прикосновения к настоящему кораблю, а не симулятору. После включил приборы и датчики, запустил автоматическую проверку. Все работало. Я смотрел, как бегут данные состояния систем, ощущая, как по телу разливается эйфория. Я был уверен, что меня уже никогда в жизни не выпустят в космос, но вот снова сидел за приборами и ждал отсчета.
Завершилась разгрузка остальных челноков. Я смотрел как они по очереди отстыковываются от корабля и по эллиптической траектории уходят к Земле. Второй пилот доложил, что прибыл на место.
Тренькнул телефон, я мельком бросил взгляд на экран. Лерка. Желала мне удачи и попутного солнечного ветра. Я ответил: «Спасибо». Надо же, как четко она знала о происходящих со мной событиях. А я, как ни стыдно в этом признаваться, ни разу не вспомнил о ней с момента своего приезда в Лондон. Хотел добавить к сообщению что-то еще, но так и не придумал, что.
На Земле представители правительств говорили с экранов телевизоров какие-то правильные слова о значимости нашей экспедиции, о будущем прорыве в науке и так далее. Трансляция велась на один из мониторов, но я выключил звук. У каждого своя значимость. Кто-то ищет разгадок, а я получил возможность снова оказаться здесь, в кресле пилота. Я вспомнил, как в первый момент отреагировал на предложение Райли участвовать в экспедиции. Да и не только в первый. Надо извиниться. Так много за что.
Наконец пошел отсчет. Все приготовились. И вот, по моей команде «Дедал» снялся с орбиты Луны. Я заложил виток вокруг Земли, чтобы окончательно освоиться с управлением, да и, чего греха таить, просто полюбоваться видом на планету. Затем встал на курс и, отлетев на безопасное расстояние от Земли, запустил межзвездный двигатель. Солнце начало быстро удаляться, уже спустя несколько минут превратилось в одну из точек на мерцающем звездном ковре. Я включил автопилот, встал с кресла. Следующие часы, недели, месяцы корабль будет идти под контролем автоматики. А пока я потушил свет и замер перед самым большим экраном, транслирующим вид за бортом. Всегда любил этот вид. Он завораживает. В нем столько тайн. И столько прекрасного. Мы делаем первые шаги, не очень уверенные. Будем не раз еще отходить назад. Но однажды вся эта красота станет нашей.
Часть 3. Начало сознательного. Глава 2
— Лёх, ты где? — коммуникатор явно глушили переборки, ретрансляторов в технической зоне не было, поэтому звук доходил через раз, а изображения не было вовсе.
— Не знаю, — честно ответил я, оглядевшись в поисках хоть какой-то маркировки.
— В смысле — не знаешь? — голос Райли постоянно прерывался, поэтому приходилось буквально угадывать, что он говорит.
— Найду выход, сообщу, — я смахнул вызов и снова огляделся.
Предыдущий свой корабль я знал вдоль и поперек. Мог с закрытыми глазами пройти по всем техническим шахтам, знал где пролегали какие коммуникации. Этот мне хотелось изучить так же. Более того, я самонадеянно полагал, что он имеет ту же планировку, просто меньше размером. Но обманулся. В итоге застрял в технической шахте, а из-за проблем со связью не мог сориентироваться и найти выход.
Коммуникатор снова тренькнул, но на этот раз я не обратил на него внимания. Совершенно не помогает. Я шел по узкому техническому ходу. Потолочные лампы неярко загорались при моем приближении и мгновенно тухли у меня за спиной, из-за чего густые тени то набегали, то расступались, словно задались целью запугать меня. В общем, можно было даже сказать, им удавалось. Сердце колотилось как ненормальное. Временами мне начинало казаться, что кроме своих шагов я слышу чьи-то еще.
На границах секций должна была быть маркировка, но я ее почему-то не находил. На очередном повороте технический ход расходился на два коридора, и я замер в нерешительности, пытаясь выбрать, по которому идти. Оба проваливались в глубокую неприветливую темноту, но из одного из них дул легкий, едва заметный поток воздуха. Я судорожно пытался вспомнить схему корабля, которую долго изучал перед тем, как
