— Черт возьми, — повысил он голос, — я прекрасно понимал, что сознание собственной уязвимости только добавит яду к тому зелью, что варилось в душе Кейворта. Но уверил себя, что это будет лишь одна ничего не значащая капля в этой адской смеси.
— Вы не могли знать, что это подтолкнет его к роковому шагу, — продолжала настаивать Чарити. — Вы и сейчас не знаете этого наверняка.
— Достаточно совсем немного грязи, чтобы уничтожить совершенство чистейшего пруда, — усталым, поникшим голосом ответил ей Илиас.
Чарити не находила нужных слов. Все аргументы, приходившие ей на ум, казались жалкими. Может быть, кто-то другой, с меньшей привычкой к самоанализу и самодисциплине, был бы успокоен ее настойчивыми уверениями в непричастности Илиаса к попытке самоубийства Кейворта. Человеку попроще, вероятно, даже доставил бы удовлетворение такой оборот дела. В конце концов если бы Кейворту удалась попытка суицида, это было бы не более чем справедливое возмездие. Но в том-то и беда, что Илиас не вписывался в обычные рамки. Он был особенный.
Не сумев ничего придумать, Чарити нерешительно коснулась его руки. Каждый мускул, каждое сухожилие, каждая жилка под его кожей были тугими и напряженными, словно сжатые пружины. Илиас даже не пошевелился. Казалось, он не заметил ее пальцы на своей руке.
— Здесь становится прохладно, — зябко передернув плечами, сказала наконец Чарити. — Пойдемте отсюда. Я приготовлю вам чай.
— Я не хочу никакого чая. Ступайте домой, Чарити.
В глухом голосе Илиаса было столько холодной отдаленности, что Чарити невольно отдернула свою руку. Ей с трудом удалось подавить в себе желание вскочить на ноги и убежать из сада. Но Чарити взяла себя в руки.
— Я не собираюсь оставлять вас здесь в одиночестве, — решительно заявила она. — Уже поздно. С моря идет туман, и холодает.
— Я сам позабочусь о себе и не нуждаюсь в вашей помощи, — словно не видя ее решительности, глухо произнес Илиас, — Оставьте меня одного, Чарити. Вам не следовало приходить сюда сегодня вечером.
— Мы соседи, слышите? — взволнованно сказала молодая женщина. — Друзья! Я не могу оставить вас одного в таком состоянии.
— Вы за меня не отвечаете, — буркнул Илиас, и эта фраза вконец переполнила чашу терпения его собеседницы.
— Послушайте, вы, Мистер Жертва Самоконтроля! — возмущенно воскликнула Чарити. — У вас свои моральные принципы, а у меня свои. И мои принципы не позволяют мне оставить вас одного. — Она вскочила на ноги и потянула Илиаса за руку. — Пожалуйста, Илиас, пойдемте отсюда. — В ее голосе снова появились нотки мольбы.
Илиас поднял наконец глаза и взглянул на нее. Его зрачки были темны, как поверхность пруда, и совершенно ничего не выражали. На мгновение Чарити решила, что он снова откажется. Но он вдруг плавным и быстрым движением поднялся на ноги.
Чарити ухватилась за эту небольшую победу и потянула Илиаса к коттеджу. Он не сопротивлялся, но внутреннее напряжение в нем ничуть не уменьшилось. Открыв дверь, Чарити мягко подтолкнула его внутрь. Илиас сделал шаг и остановился. Казалось, он двигался, только пока Чарити вела его, как большая, но безжизненная кукла.
Молодая женщина сбросила туфли и стала на ощупь шарить по стенке.
— Где у тебя выключатель? — спросила она, незаметно для себя снова перейдя на «ты», словно почувствовав свою власть над Илиасом.
Он бесшумно протянул руку и щелкнул выключателем. В углу загорелась лампа, и Отис недовольно забормотал под накидкой, покрывавшей его клетку.
Впервые за весь вечер Чарити смогла ясно разглядеть лицо Илиаса. В первый момент его выражение заставило Чарити пожалеть о своей просьбе включить свет. Некоторые вещи все же лучше оставлять в тени. Но с другой стороны, подумала Чарити, скрытые в темноте, они только кажутся страшнее.
— Пойду поставлю чайник, — тряхнув головой, прервала она гнетущее молчание.
— Думаю, вам лучше уйти, Чарити, — не двигаясь с места, произнес Илиас. — Сегодня я неподходящая компания для вас.
В его голосе явно прозвучало предупреждение, от которого по спине Чарити забегали мурашки. Но она отмахнулась от ощущения надвигающейся опасности и заявила голосом, не допускавшим возражений:
— Я же сказала, что приготовлю тебе чай. Не дав Илиасу раскрыть рта, Чарити проскользнула мимо него и через пустую комнату прошла в маленькую кухонку. Чайник стоял на плите на дальней горелке. Порывшись в шкафу, она обнаружила в жестяной банке и заварку.
Эти немудреные, обыденные действия успокоили Чарити, и она, уже вполне буднично и беспечно, крикнула Илиасу из кухни, наливая воду в чайник:
— Сомневаюсь, удовлетворит ли мой чай твой изысканный вкус, но по крайней мере он будет горячим.
— Чарити!
При звуке его голоса от ее беспечности не осталось и следа. Остановившись на ходу с чайником в руке, Чарити медленно повернула голову и взглянула через плечо на Илиаса.
— Да? — спросила она еле слышно.
Илиас молчал. Он стоял в дверях кухни и смотрел на нее, и этот пристальный, горящий взгляд сковал Чарити своей незащищенностью и откровенностью. Ей показалось, что она проникла в его душу через стену гордости и самодисциплины, которую Илиас так старательно воздвиг. Там, в темноте за этой стеной, притаилось, подобно огромному чудовищному зверю, древнее как мир одиночество.
— Илиас, — мягко сказала она наконец, медленно опуская чайник на плиту и не отрывая глаз от этого ставшего ей дорогим мужчины, — я знаю, ты вправе считать себя сильным человеком, и это, вероятно, так. Но иногда лучше не пытаться бороться с собой в одиночку. Твои формулы о «Пути воды» могут прекрасно работать как философские построения, но человеку иногда бывает нужно больше.
— Тэл Кик Чара — это все, что у меня есть, — просто, но убежденно сказал Илиас.
— Это не так! — с жаром возразила Чарити. Стряхнув оцепенение, она подошла к Илиасу и с отчаянной решимостью обняла его.
Илиас по-прежнему был жестким и неуступчивым. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, ни одно движение не было сделано навстречу Чарити. Понимая, что она ввязывается в борьбу с неизвестными ей силами, Чарити еще крепче обхватила Илиаса, прижавшись лицом к его плечу. С чувством отчаяния она пыталась все свое тепло, все свои чувства, в которых сама еще толком не разобралась, отдать ему, чтобы растопить ледяной айсберг в его душе.
Волна крупной дрожи прошла по телу Илиаса, вызвав хриплый, низкий стон. Он обхватил руками голову
Чарити и, глядя ей в глаза сумасшедшим взглядом, прошептал:
— Вам пора идти домой. — Но губы его уже с силой впились в ее рот. В его душе ревел и бесновался зверь одиночества.
