Она поднялась и застегнула молнию на спине.
– Это платье сидит на тебе почти идеально, – мечтательно добавила Джорджия. – Я могу порекомендовать тебе лондонского портного, который слегка подгонит его по фигуре. Умные женщины даже самые лучшие наряды всегда подшивают по фигуре. Получается одежда «от кутюр» по цене готового платья.
– Оно чудесное, – застенчиво улыбнулась Эми. – В таком платье хочется присесть возле «Тиффани» и съесть пончик. Жаль, что я не могу себе этого позволить.
– Ты смотрела на ценник?
– Нет, но…
– Вот и не смотри. Мы берем его, – быстро сказала Джорджия продавцу-консультанту.
– Джорджия, я серьезно! У меня вообще нет денег! – зашипела Эми в отчаянии.
– Но платить буду я, – спокойно ответила Джорджия. – И еще туфли, пожалуйста.
Эми вытаращила глаза.
– Я не могу принять такой подарок.
Джорджия чуть склонила голову набок.
– Будь то подарок или комплимент, леди всегда должна принимать их с благосклонностью.
Эми посмотрела на Джорджию, затем снова на платье.
– Это не шутка?
– Не шутка, – ответила та, качая головой. – А теперь пойдем, к шести часам нам нужно быть в другом месте. А дама – или, в нашем случае, две дамы – никогда не опаздывают.
Снаружи стемнело, и Нью-Йорк стал казаться еще более волшебным. Альфонс забрал Джорджию и Эми, и машина поехала по Пятой авеню, огибая Централ-парк. Эми наслаждалась поездкой по городу. Улицы были забиты ньюйоркцами, которые, закутавшись по самые глаза, делали последние покупки к Рождеству и были нагружены сумками – в коричневую и белую полоску от «Генри Бендела» и хрустящими черно-белыми из «Сакса». Больше всего Эми любила смотреть на витрины магазинов. «Нью-йоркские витрины всегда чудесно украшают к праздникам», – думала она, глядя на инсталляцию в стиле арт-деко в магазине «Бергдорф Гудмен».
– Ты только посмотри! – протянула Джорджия, с довольным видом указывая на манекены. – Выглядят, как красотки, собравшиеся на вечеринку к Великому Гэтсби.
Машина проехала по центру до конца Двадцать четвертой улицы, потом вернулась к нижней части Мэдисон-авеню.
– Мы на месте, – радостно сообщила Джорджия, выбираясь из машины.
– Мэдисон-парк, одиннадцать. Это место мне незнакомо. Что тут? Отель?
– Место для дальнейшего обучения, – улыбнулась Джорджия.
Они вошли внутрь, и Джорджия попросила позвать Клайва.
Эми не сводила глаз с ослепительных и властных клиентов. Она выросла в Нью-Йорке и часто проходила мимо таких дорогих мест – ресторанов с французскими названиями или названиями, написанными крошечными буквами, найти которые могли только избранные; бистро, о которых читаешь в колонке «Пейдж сикс»; ресторанов, которые появлялись в хот-листах журналов и «мишленовских списках»[22]. Но она никогда раньше не бывала внутри. Эми пожалела, что не одета в черное платье от Ральфа Лорена, которое лежало сейчас в картонном пакете, но поняла, что рядом с ней гораздо более важное украшение – Джорджия, чье присутствие вселяло в девушку уверенность, которой она никогда не испытывала, посещая похожие места в Лондоне с Дэниелом.
– Кто такой Клайв? – шепотом поинтересовалась Эми.
– Мой старый друг, много лет проработавший в «Кларидже». Ах, а вот и он!
Джентльмен лет пятидесяти с небольшим, одетый в идеально сидящий костюм, протянул руку Джорджии, которая явно смягчилась от его присутствия.
– Я так рада снова тебя увидеть! – тепло сказала она, обмениваясь с ним рукопожатием.
– Мы слишком давно не виделись, мисс Гамильтон.
– Что ж, я наконец попала сюда. Полагаю, бесполезно просить тебя называть меня по имени после столь долгого перерыва?
Они рассмеялись, и Джорджия представила Клайву Эми, прежде чем все они отправились на верхний этаж, подальше от зала для основной клиентуры.
Эми полагала, что они с Джорджией пришли сюда, чтобы поесть, но теперь усомнилась в этом.
– Сюда, в Южный зал, – сказал Клайв, приглашая их в маленький мезонин над рестораном, где тоже стоял столик.
– Только взгляните на это место! – воскликнула Эми, глядя в длинные окна, выходившие на Мэдисон-сквер. – Мы тут единственные клиенты?
– Это одна из наших приватных комнат, – пояснил Клайв, протягивая ей меню.
– Я решила одним ударом убить двух зайцев, – произнесла Джорджия. – Мы сможем попробовать изумительную кухню, и я помогу тебе с этим.
– С чем?
– С этим, – сказала Джорджия, указывая на столик, который был накрыт для банкета на двоих.
Эми широко распахнула глаза.
– Прямо сейчас? Мы будем говорить о булочках и об этикете?
– А почему бы и нет?
– Просто я не уверена, что смогу все это запомнить. И у меня нет с собой блокнота. Я могла бы писать на салфетках, но они тут из ткани.
Джорджия похлопала ее по руке.
– Расслабься, моя дорогая. Смысл этого упражнения не в том, чтобы сделать тебя экспертом, а в том, чтобы ты привыкла расслабляться в таком окружении. И убедилась, что не так уж важно все знать.
– Хорошо, я попробую.
– Итак, еду подают слева, – сказал Клайв, склоняясь, чтобы поставить перед Эми маленькую тарелочку. Он обошел девушку и взял тарелочку с другой стороны стола. – А убирают справа.
– Изначально смысл этого был в том, чтобы слуги не сталкивались друг с другом, – пояснила Джорджия. – Именно поэтому напитки всегда подаются справа.
– Это я помню еще по работе в закусочной, – улыбнулась Эми, но Джорджия сурово посмотрела на нее.
– Ты не воспринимаешь наши слова всерьез?
– Простите, – сказала Эми, вскинув руки. – Просто я немного нервничаю. И запуталась. Я уже давно работаю официанткой в баре «У Форджа», и никто никогда не говорил мне, что существуют особые правила, как подавать еду.
– Что ты знаешь о бокалах для вина? – спросила Джорджия.
– Без них мы пили бы из горла, как бродяги?
Джорджия бросила на нее суровый взгляд.
– Ладно, ладно, ответ на этот вопрос я знаю, – быстро проговорила Эми, не желая получить очередной выговор. – Красное вино подают в больших бокалах. Белое в бокалах поменьше, хотя, если бы кто-то спросил меня, я бы пользовалась большими и для белого вина.
– И не забудь о самом большом бокале, он для воды, – сказала Джорджия, указывая на череду бокалов, которые выставлял перед ними Клайв. – Ты преподаешь на курсах посудоведенья, Клайв. Что ты нам скажешь? – спросила Джорджия с намеком на улыбку.
Клайв поставил перед Эми и Джорджией два бокала для шампанского, каждый – определенной формы. И объяснил, что первый называется «флейтой», а второй – «блюдцем» – и последний, по легенде, повторяет форму правой груди Марии Антуанетты.
