– Значит вы остались без средств? – переспросил старик. – В таком случае мне лучше уточнить, где ваш кузен… Подождите здесь, мисс…
– Гамильтон. Джорджия Гамильтон. Мы с Эдвардом родственники по материнской линии, – торопливо добавила она.
Привратник нахмурился и зашагал по мощеной дорожке через окруженный зданиями дворик, в центре которого каменный фонтан посылал в ночное небо перистые струи воды.
Прошло еще пять минут, прежде чем привратник медленно вернулся к Джорджии. Девушке это время показалось вечностью.
– Простите, мистера Карлайла нет в его комнате и в общем зале.
– И что же мне теперь делать? – Джорджию захлестнула паника.
Старик, похоже, не понимал серьезности ситуации.
– Боюсь, что в такое время я не могу впустить в колледж юную леди, – сказал он не торопясь. – Но, возможно, вам есть кому позвонить?
«Кому же мне позвонить?» – подумала Джорджия, зная, как будут взволнованы – нет, взбешены – ее родственники в Лондоне.
– Среди студентов популярны пабы «Орел и ребенок» и «Медведь». Возможно, вы отыщете своего кузена там, – предположил привратник. – И все же, юная леди, уже довольно поздно…
– Я загляну в пабы, – быстро сказала Джорджия, подхватывая чемодан.
И поежилась от холодного ветра.
– Пабы, пабы, – бормотала она на ходу, размышляя о том, не потратить ли последний шиллинг на пинту пива.
Девушка ныряла в один паб за другим, в толпу уверенных в себе, надменных студентов. Несколько раз ей показалось, будто она видит Эдварда, но на самом деле проблема была в том, что она почти не помнила, как он выглядит.
В конце концов Джорджия подошла к автобусной остановке, позволив судьбе решать, каким будет ее следующий шаг. Если в течение ближайших десяти минут появится автобус, идущий в направлении дома Фортескью, она вернется. Если нет…
Подняв глаза, девушка заметила фигуру человека, шагающего в ее сторону: руки в карманах, под мышкой газета.
– Эдвард! – радостно закричала Джорджия, бросаясь ему навстречу.
Она даже уронила чемодан и обняла юношу, отчего он изумленно попятился.
– Джорджия? Бога ради, что ты тут делаешь? Ты сбежала? – спросил он, глядя на ее багаж.
– Да! Как ты догадался? – откликнулась она. – Я сбежала с вечеринки. Почувствовала себя там совершенно не нужной. Я действительно старалась весело провести время, но там было просто ужасно.
– Вечеринка была в Оксфорде?
– Где-то в деревне, – ответила Джорджия, взмахнув рукой. – Я хотела вернуться в Лондон на поезде, но забыла сумочку в автобусе, и теперь я без гроша. Я никого тут не знаю. Я отправилась в твой колледж, назвалась твоей кузиной и…
– Притормози на минуточку… У тебя нет возможности вернуться домой?
Девушка покачала головой и смутилась.
– Похоже, тебе снова придется меня спасать.
– Ты и в первый раз не показалась мне девушкой, которой необходим рыцарь на белом коне, а уж во второй…
– Это чрезвычайная ситуация. Мне нужно немного денег. Впрочем, последний поезд я уже пропустила…
– Хорошо, что ты встретила меня, – цинично заметил Эдвард.
– У меня был план «Б», – заявила Джорджия, стараясь держаться с достоинством. Меньше всего ей хотелось демонстрировать Эдварду свое отчаяние. – Мне очень нравится Крайст Черч Мидоу, поэтому я решила, что смогу выпить пива и поспать до утра под деревом. Укрыться можно содержимым чемодана. Я не замерзну.
– Мне кажется, учитывая обстоятельства, ты все же предпочтешь «Рэндольф», – сказал Эдвард весело.
– А что это?
– Отель, расположенный совсем рядом с музеем Ашмола. Можем пройтись туда и устроить тебя прямо сейчас. Тогда ты точно не пропустишь утренний поезд до Лондона.
– Ты мне поможешь?
Эдвард улыбнулся.
– А для чего же еще существуют кузены?
Он взял ее чемодан и зашагал, петляя по узким улочкам и называя по пути различные учебные заведения: Нью-колледж, Брейзноус-колледж, колледж Королев. Он рассказывал Джорджии о знаменитых людях, которые здесь учились, о том, что Дж. Р. Р. Толкиен впервые прочитал тут «Властелина колец» своим единомышленникам, инклингам, в пабе «Орел и ребенок», и о Льюисе Кэрролле, который придумал свою Алису, вдохновленный дочерью декана Крайст Черч.
– Все это просто волшебно! – вздыхала Дждорджия, готовая слушать его ночь напролет. – Нам повезло, что все это не разбомбили.
– Оксфорд уцелел потому, что Гитлер хотел сделать его новой столицей, когда завоюет Англию. Поэтому он и отдал приказ не бомбить этот город. По слухам, он собирался поселиться в Бленхеймском дворце, вон там, чуть дальше.
– Ты так много знаешь.
– Я много читаю. Это преимущество четырех лет университетского обучения – приходится много читать, многое узнавать и не чувствовать себя виноватым, ведь именно этим ты и должен заниматься.
– Звучит чудесно.
– А ты не подала документы в университет?
– В университет? Нет, – сказала Джорджия, качая головой. – Мы не можем себе этого позволить.
– Тут выдают гранты. От министерства просвещения, от благотворительных фондов.
– Я не хочу быть ничьим «благотворительным проектом», спасибо.
– У тебя выпускные на уровне «А»?
Девушка кивнула.
– Тогда со следующего семестра ты можешь успеть вскочить в последний вагон. Все оценки на должном уровне?
– Два «отлично» и два «хорошо», – почти извиняясь, ответила Джорджия.
– Джорджия, ты можешь, ты должна поступить в Оксфорд, – произнес Эдвард. – В колледжах учатся и женщины – в Сент Хилдас, в Леди Маргарет Холл, в Сомервиле. Лично я считаю, что тебе подошел бы колледж вроде Святой Анны. Я уже вижу, как ты на своем велосипеде несешься к «Орлу и ребенку», чтобы воскресить инклингов…
На миг ему удалось создать соблазнительную картинку. Она могла бы жить в этом чудесном городе, где было столько великих людей и исторических событий… Однако Джорджия напомнила себе о ситуации, в которой оказалась.
– Эдвард, но каким образом я попаду в Оксфорд?
– В ноябре будет экзамен.
– Хватит с меня экзаменов! Я училась в пансионе для благородных девиц. И не думаю, что университету есть место в моем будущем.
– А чему там есть место?
– Удачному браку, – тихо сказала Джорджия.
Эдвард уставился на нее с изумлением.
– Твой настрой изменился.
– Потому что многое изменилось.
Он нахмурился, приглашая ее продолжать.
– Две недели назад наша ферма сгорела. Никто не пострадал, но пожар унес все, что у нас было, включая картины моей мамы. Она художница, так что для нее это сильный удар. Осталось всего несколько работ, которые хранились в Хаммерсмите. У нас теперь два выхода: оказаться на улице или удачно выйти замуж.
