— Эд? — Хоум опустил посох и посмотрел на друга. — Что она такое говорит?
— Я приказала этому пацаненку втереться к тебе в доверие и увести куда-нибудь, — женщина взглянула на поникшего принца и засмеялась ещё сильнее. — А взамен даровала ему возможность жить. Ему и всем его собратьям.
— Ты чего молчишь? — казалось, глаза принца стали ещё холоднее, будто их поглотило разочарование. — Все это время ты мне врал?
— Я… — Эд тяжело вздохнул. — Ты же ведь был со мной в трущобах, видел как живут такие как я! Я просто хотел, чтобы у всех была возможность жить, Хоум, ЖИТЬ НОРМАЛЬНО! И королева Бестилия не обманула, она взяла под защиту всех, дала им право существовать! Я всю жизнь презирал знать, завидовал. А потом встретил тебя, грязного, рваного оборванца. Ты изменил меня, Хоум! Мне жаль, что я тебя обманывал, но если бы мы не ушли, королеве пришлось бы тебя убить. Поначалу это было всего лишь задание… Но я действительно привязался к тебе, Хоум!
— Не ври мне! — принц закричал, отправляя заклинание в полукровку.
— Даже не вздумай, королевский выродок, — ведьма подняла руку, от чего молния Хоума отлетела в стену.
Чародей заскрипел зубами. Под ногами все задолжало, и из пола начали вылезать корни деревьев, которые тут же обвили ведьму, крепка сжимая в объятиях.
— Вы ужасная! — воскликнула Лёля, роняя маленькие камушки из глаз на пол. — Вы отравили короля, угнетали народ, обманом отобрали престол! Вы не достойны титула королевы!
Женщина громко рыкнула и покрылась черным дымом. Корни разорвало на клочки.
— Мерзавка! — ведьма посмотрела абсолютно черными глазами на сиротку и сквозь оскал проговорила: — Нужно было от тебя избавить раньше!.. А хотя, что мне мешает сделать это сейчас?
Женщина вскинула руку. Пробивая пол, в сторону сиротки стали двигаться огромные черные колья. От страха сиротка зажмурилась. Всё? Вот так она умрет? А как же Лина, Трин, Вилка, Эд и Хоум? Нет! Она же должна была рассказать принцу, что отец его очень любил! А хотя… Имеет ли это все значение? Теперь, видимо, значение имеет только смерть.
На щёку Лёли тут же брызнуло что-то горячее. Рядом кто-то закричал. Неужели, это смерть? И совсем не больно. И не страшно.
— П-ро-сти, — что-то жалобно прохрипело совсем близко.
Лёля открыла глаза, с ужасом смотря на торчащий совсем близко от лица черный кончик. С него стекла кровавая капля. Выставив руки в стороны, перед сироткой стояла Лина, слегка дрожа всем телом.
— Что… Ты наделала!? — сиротка тут же подбежала к подруге.
Грудь эльфийки проткнул тот самый кол, что предназначался Лёле. Сиротку охватила дрожь.
— Не плачь, — выдавила Лина, выпуская порцию крови изо рта, по её щекам потекли слезы, но на губах растянулась радостная улыбка. — А знаешь, Лёля, я тебя защитила… Извини, я, видимо, не смогу быть твоей… Подругой… По-попроси прощение у Вилки… Я… Хотела и с ней подружиться… А ещё… Я люблю Хоума, и мне искренне жаль…
— ЛИНА! — рядом тут же оказался Трин, бережно опуская сестру себе на колени.
Из глаз эльфа тут же потекли слезы, и, казалось, он вовсе перестал дышать, смотря на огромную дыру в груди.
— Я так хотела стать хранителем Белого Лиефа, но, думаю, у тебя это получится лу-чше… — Лина посмотрела куда-то вверх. — Как жарко… Интересно, маме тоже было жарко, когда она умирала?.. А… Смогу ли я ее узнать там?..
— Нет! Что ты говоришь, дурочка! — Трин крепко прижал маленькое тело своей сестры. — Все будет хорошо! В Чарах много талантливых целителей, тебя быстро подлатают! — Только не уходи! Слышишь, не уходи! Я не хочу править без тебя! Мир, в котором не будет твоей улыбки, вовсе не мир!.. Нет! Не закрывай глаза, слышишь!? К-кто же ещё будет травить дядю Гашика стряпней? Лина…
— П-ро-с… — голос эльфийки внезапно замолк, а блестящие глаза померкли.
Вокруг был шум, кто-то кричал, плакал. Слышались раскаты грома, какой-то грохот. Но Лёля этого не слышала. Вместе с Линой померкли все звуки, исчезли все чувства. Наверное, это страшнее смерти.
Сиротка повернулась и стала плавно подходить к ведьме. Шаг за шагом её грудь наполняла боль и обида. Ведьма, она уже стала прям перед носом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что здесь происходит!? — внезапно остальные хранители выбежали из коридора и в ужасе застыли.
Теперь ведьма переключила все внимание только на новых гостей. Взмах руки, и всех откинуло в стену заклинанием. Только господин Сииль остался на ногах, вовремя создав необычный прозрачный щит.
— Ты убила мою подругу, — тихо прошептала сиротка, привлекая внимание черных глаз. — Она была моей первой подругой… У меня нет дома, нет родителей. А теперь ещё ты лишила меня подруги…
Глаза ведьмы приобрели нормальный карий цвет. Женщина посмотрела в сторону держащего на руках Лину Трина и, резко отвернулась. На глаза ведьмы навернулись слезы.
"Это шанс," — подумал Хоум и начал что-то шептать. Воздух стал тяжёлым, вокруг местами загорались искры и тут же погасали. В несколько мгновений господин Сииль оказался рядом. "Ты не справишься один" — только и шепнул он, после чего начал тоже шептать.
— Что я вам сделала плохого? — сиротка изподлобья посмотрела ведьме в глаза.
— Ты мне мешаешь, — чуть прохрипела женщина, после чего огляделась по сторонам.
Взгляд её стал испуганным, начал метаться с одного угла в другой.
— Неужели, это конец? — испугалась она. — Я так долго шла к этому, чтобы вот так вот сгинуть!?
Принц крепче сжал посох и встал в стойку
— Я, Хоум Форфер, истинный принц королевства Чар и Скрытого мира, наказываю тебя, Бестилия, изгнанием в Заграние, да сгниёт душа и плоть твоя в муках! Выкуси, стерва!
Вспышка осветила комнату, а истошный вопль ведьмы заложил уши. Её стал окружать свет, постепенно растворяя тело.
— Нет! — воскликнула она, хватаясь за плечо сиротки. — Ещё не все! Если мне и суждено сгинуть, то я заберу твою жалкую душонку с собой, мерзкая грязнокровка!
Резкая боль охватила Лёлино тело, а руку, где все это время был волшебный ключ, словно обожгло. "Да, всё-таки мне стоило бы вернуться", — проскользнула мысль. Руку стало жечь ещё сильнее, но разрывающая грудь боль уже прошла. Ноги подкосились и, вместе с распространяющимся по всему телу жаром, словно оторвались от земли.
— Лёля!.. — только и услышала сиротка в уходящем далеке чей-то до боли знакомый голос.
Вспышка света вновь осветила зал. Ноги принца подкосились и, если бы не Сииль, парень бы упал. Возле лестницы уже не было ни ведьмы ни сиротки. Хоум всего мгновение осознавал происходящее, после чего широко открыл глаза и в отчаянии выкрикнул:
— Лё-оля! — Через силу парень кинулся к лестнице, упал на колени и судорожно стал трогать ступени. — Я… Не может быть… Я у-убил Лё-лю…
––—––—––—––—––———
Эпилог
Назойливая муха села на маленький носик. Холодный пол приятно холодил горячую щёку. Вставать сиротке совсем не хотелось, но, помимо ужасной мухи, настойчиво будил девочку ещё кто-то.
— Зю-зю-ка, если ты мертва, то мне влетит ещё как! — прозвучал знакомый голос, заставляя сиротку подскочить.
Сначала картинка была размытая, но очертания старого заброшенного дома Лёля узнала тут же. На фоне пугающего интерьера красовалось рыжее пятно.
— Сёма? — неуверенно протянула сиротка, пытаясь хоть чуть-чуть сфокусироваться.
— А кто же ещё? — фыркнул мальчик, помогая сиротке встать. — И во что ты разоделась? Ладно, это потом. Быстро возвращаемся в приют, такой ещё нагоняй получишь. Неделю пропадала!
"Неделю, — эхом отозвалось в голове сиротки. — Что же это все было? Сон? Если сон, то тогда почему в руке крепко зажат этот красивый ключик?" В завершении своих догадок сиротка вмиг оказалась возле больших часов, нашла нужную скважину, вставила ключик, провернула… Но ничего не произошло. Девочка с грустью вздохнула, понимая, что все же это невероятное приключение было сном. Но даже так, это был самый великолепный сон в ее жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
