— По-моему люди если и меняются с возрастом, то только в худшую сторону. Нет?
— Да, к сожалению. Но чего мне сейчас бояться? Уж точно не старого школьного приятеля. А уже вечером, после захода в магазин и покупки минимума еды на вечер, вышла на улицу и потопала в направлении дома. Метров через сто увидела, что за мной неотвязно следует какой-то ребенок лет пяти, которому я корчила рожи, стоя в очереди, пока его мамаша самозабвенно трепалась со своей подругой. Как потом выяснилось, дитя вышло за мной и поперлось следом! Я, само собой разумеется, воздела очи к небу, ибо сумки тяжелы, и повела его обратно к маме, которая уже с вытаращенными глазами носилась кругом магазина в поисках пропавшего дитяти. Передав малыша родительнице с рук на руки, я пошла домой. И тут у соседнего подъезда в лучах фонаря заметила, что на земле лежит нечто голубоватое и прямоугольное.
— Купюра?
— Во, правильно догадался, это была денежка номиналом в тысячу рублей. Я сейчас свободна — сижу дома одна и день за днем гнию перед своим зараженным непонятным вирусом компом, мне никто не звонит, никто не напрашивается в гости, а от приглашений все отказываются. Но ты же не хочешь сейчас слушать мои бытовые истории? Про себя расскажи, про свои дела. Что у тебя хорошего? Что-то ты кислый сегодня.
— Голова болит. Меня один колдун затащил вчера в какой-то полуподпольный бордель, и мы там, кроме всего прочего, накачались всякой гадостью, как свиньи.
Упоминание колдуна подействовало на собеседницу Алекса необыкновенно. Вмиг вся она преобразилась — подобралась, напряглась, как взведенная пружина, даже вроде бы помолодела. От прежней удрученной жизнью дамы мало чего осталось. Перед Алексом сидел уже совсем другой человек — изящная, невысокая, но явно сильная и целеустремленная валькирия.
— Какой еще колдун? Что — самый настоящий колдун?
— А что ты так возбудилась? Нет, ненастоящий, — усмехнулся Алекс. — Но — вполне профессиональный.
— Это как? — удивилась она.
— А так. Он не колдун, он работает колдуном. Вообще-то он по образованию — геолог, и после выпуска работал первое время в каком-то смешном геологическом НИИ. Когда в стране начались всякие глубокие преобразования, перестройки и реформы, а зарплату им платить практически перестали, он стал приторговывать эффектными минералами. Сначала просто красивыми камнями, потом — распиленными и шлифованными самоцветами, а еще потом — стал делать разнообразные висюльки, кулончики и брошки. Довольно скоро он придумал снабжать свой товар запиской-легендой: что это за минерал, от чего «помогает», какому «знаку» соответствует и что означает сам. Он стал изготавливать обереги из разных камней, амулеты там всякие. Ну, вот как-то так втянулся в это дело, и докатился до оккультных наук, что-то там где-то закончил, получил какой-то «магический» диплом, и сейчас признанный в своей среде специалист. А еще он делает различные талисманы — пентакли какие-то — и продает потом за совершенно неприличные деньги. Говорит, что умение их мастерить унаследовал от своих далеких предков, которые вынесли эти сакральные знания из гарема самого царя Соломона. Врет, конечно же, но красиво врет! Фирма у него со всеми причиндалами: секретарша, свой юрист и компаньон. Мой друг просто совладелец бизнеса, и каждому клиенту дают подписать договор, в котором есть пункт, что клиент платит деньги за работу, а не за результат.
— И как он? Не разорился еще с такими пунктами?
— Нет, знаешь ли, даже наоборот — процветает по-моему. Я был у него в офисе, там все очень круто: самая новая оргтехника, компьютеры — прямо хай энд. Визитку мне свою подарил с каким-то странным знаком. С этим, с пентаклем. Он сказал, что…
— А еще чем ты сейчас занимаешься? — прервала она Алекса.
«Странно, но она как-то противоестественно любопытна сегодня — то от любознательности из себя выпрыгивает, то теряет интерес с полуслова. Что это с ней? — подумал он. — Необычно для нее».
— Я? С красивой женщиной вот в кафе сижу, — усмехнулся Алекс. — Ну, работаю там же, где и раньше, а «для хобби» пишу всякую ахинею. Меня даже печатают…
— Знаю, видела некоторые твои писания. Вообще-то ты зачем пишешь? Вряд ли тебе за это хорошо платят. Зачем тебе это надо? Для чего?
— Так просто, для души. Со мной что-то не так?
— Только без обид, ладно?
— Да, а что? — насторожился Алекс.
— Язык у тебя суховат, сюжеты не очень интересны, и чтение твоих сочинений как-то не завораживает. Не вставляет, как теперь говорят. Неужели нет иных способов почувствовать себя выше других? Если у тебя настолько занижена самооценка, что нужно хоть чем-то выделиться из толпы? Так, как бы ни банально это звучало, выделяйся знаниями, талантами, если таковые имеются и еще не закопаны в повседневности, или, на худой конец, язык себе проколи… И если тебе об этом никто еще не сказал, то только из вежливости и нежелания обидеть. Вот. Я высказалась.
— Но помнишь, ты же сама… — тут он вовремя прикусил язык и заткнулся.
— Обиделся что ли на мои слова?
— Нет, не обиделся. Да мне вообще-то пофигу, что и кто там про меня говорит… И ты тут ни при чем. Бесит просто, что есть мудаки, которые думают, что они все знают и что они самые умные… А пошли они все!..
— Обиделся, — констатировала она. — Да ладно, я же по-дружески тебе сказала. Если не я, то кто? Но все-таки расскажи, как ты это делаешь? Меня сама технология интересует. Как вот так можно — ничего нет, и написать что-то. Не автобиографию, не случаи из собственной жизни, не подслушанные байки, а что-то свое, совсем новое! Я хочу если не увидеть, то хоть бы узнать основную суть, может — я тоже буду.
— Ты сумеешь, стоит тебе только захотеть… Но может не надо, а? Я тут недавно видел в продаже книжку — «ЭмоГерл». Так ее всякие малолетки расхватывают, как горячие пирожки. Вот мне бы такую написать! Там столько всего понакручено!
— Я знаю, о чем ты, но это — другое дело. Тут самое главное — хорошо просчитанный литературный проект! Мне тут по работе приходится читать много всякого разного литературного говна, и от этого складывается нехорошее впечатление, что большую часть этих книжек изобретают маркетологи, пишут литературные батраки, причесывают литредакторы, и так далее. Вот смотри: например — «эмо». Модное молодежное движение, поэтому мы делаем книжку с этим словечком в названии, так? Например, «ЭмоГерл». Значит, что? Малолетки должны раскупать черно-розовую книжку, на обложке которой присутствует слово «эмо» и нарисована эмо-физиономия. Так? Эти же малолетки смотрят фантастические фильмы и мультики с трехмерной анимацией, значит, хорошо переварят и розового зайца с зубами черной акулы. Не удивлюсь, если идею книжки проверили на фокус-группах. Короче — хватит мяться, расскажи, я же просила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
