ваших орудий разнесут всё это в прах на страх нашим врагам. А потом фотографы, которых следует пригласить на это представление поместят снимки на первых страницах газет. В нужный момент наши русские друзья поднимут аналогичную шумиху, но уже на страницах газет Санкт- Петербурга и Москвы. Естественно, что эти статьи и красноречивые фотографии с пробитыми броневыми плитами, разорванными бортами кораблей и превращёнными в щебень стенами фортов будут прочитаны и в Зимнем дворце, и на сенатской площади. Да и у русских моряков и артиллеристов резко уменьшится желание сопротивляться Royal Navy. В общем, помните, как весьма удачно писал об этом в своём трактате Сунь Цзы: «Каждое сражение выигрывается до того, как оно состоится».
— И еще, — добавил он, в задумчивости покусывая необрезанную сигару, намереваясь ее зажечь, но вышел из состояния крайней задумчивости и выдал следующую фразу:
— Если, паче чаяния и презрев осторожность северные варвары произведут в сторону вашей эскадры даже пистолетный выстрел, я разрешу вам разнести бастионы Кронштадта к чертовой матери вместе с той пародией на флот, что стоит у его причалов. А вот десантной операции совершать не надо. Как и сжигать Санкт-Петербург. Это будет абсолютно излишним.
[1] «Корабль Её Величества „Пинафор“, или Возлюбленная матроса»
[2] В этой реальности «Беллерофон» перегнали в Британию для ремонтных работ еще осенью 1879 года.
[3] скряга платит дважды (англ.)
Глава тринадцатая. Балтийское рандеву
Глава тринадцатая
Балтийское рандеву
Финский залив
6 марта 1880 года
Надо каждое утро говорить себе: сегодня меня ждёт встреча с глупцом, наглецом, грубияном, мошенником.
(Марк Аврелий)
Лорд Дафферин
Деревянная баржа, на бортах которой едва успела высохнуть надпись «Виктория» шла на буксире по Неве направляясь в сторону Маркизовой лужи по каналу, пробитому во льду, который был изрядно ослаблен неожиданно для марта теплой погодой. На палубе подобно баррикаде громоздились сундуки, баулы и чемоданы в которых разместилось движимое имущество британского посольства, а также личные вещи дипломатов. А посредине на мешках расположилась весьма живописная группа мужчин, чья одежда напоминала ту, в которой солдаты Наполеона шли по старой Смоленской дороге, когда поверх форменных шинелей были накинуты шубы, одеяла и даже женские шали. На первый взгляд могло показаться, что это жертвы кораблекрушения или пассажиры Ноева ковчега каким-то неведомым волшебством, перенесенным из допотопных времён в век девятнадцатый. Сходство с последним добавлял аромат навоза, которым пропитался буквально каждый дюйм палубы и стены небольшой надстройки. Дело было в том, что перед тем как удостоится высокой чести отправить вон из России всех сотрудников Британского Посольства, сие плавательное средство на протяжении нескольких лет перевозило в Кронштадт свиней. Хрюшки, перед тем как попасть в котёл и насытить желудки сотен матросов, во время своего последнего путешествия активно жаловались на свою незавидную судьбу и проявляли протест щедро засыпая ядрёным навозом подпалубное пространство баржи. Когда его Императорскому Величеству Михаилу II отдавшему категорический приказ: «немедленно отправить этих бриттов вон из столицы на любой свободной посудине» попытались деликатно намекнуть на сие обстоятельство, то Государь изволили ухмыльнуться и продекламировать четверостишье какого-то неизвестного поэта:
«Мы посадим их с в бадью, Кинем в море — и адью! Обойдутся и бадьею, Не давать же им ладью!» А потом добавил: не зачем миндальничать. Грузите и отправляйте. После разобрать баржу на дрова, ибо теперь на ней и свиней возить зазорно будет. Сии же вирши как-то незаметно стали достоянием народа, как и прочие хлесткие фразы Михаила Николаевича, сказанные в минуты гнева, совершенно случайно подслушанные караулом гвардейцев, охраняющих его резиденцию. И теперь нередко можно было услышать из уст фельдфебеля распекающего нерадивого подчиненного такие словечки, как: либераст или дерьмократ. Да постепенно и лексикон боцманов пополнился этими же выражениями. Но вернёмся к нашим баранам, сиречь английским дипломатам. Два дня посольство Великобритании находилось на положении осаждённой крепости. Его окружили рогатками и караул, составленный из солдат и жандармов, не позволял никому входить или выходить из здания. Исключение было сделано лишь для завоза продуктов и то, лишь после тщательной проверки. По истечении 48 часов послу передали ультиматум: если через сутки весь состав посольства не очистит сие помещение, то они будут выдворены силою и под конвоем. То, что сие требование было принято к сведению, стало ясно буквально через час, когда из всех труб дружно повалил белый дым сжигаемых секретных и конфиденциальных документов. Тот факт, что набережная с подчалившей к ней баржей была поблизости было великой удачей, ибо возможно впервые за всю прожитую жизнь посольскому люду пришлось изрядно потрудиться и собственными ручками на собственных спинах перетаскать на неё всю собственность британской короны, кою не придали огню. В процессе сего аврала они устали, взопрели и страшно хотели пить, а когда баржа неспешно отчалила и двинулась по Неве влекомая буксиром, к сим мукам добавился озноб. К счастью, один из наиболее молодых и активных клерков неожиданно нашел большой деревянный анкерок, в котором что-то заманчиво булькало. Вынув пробку и принюхавшись, Смит, так звали этого исследователя, понял, что он до краёв наполнен водкой. Посчитав это даром Божьим или прощальным подарком все вооружились чашками и иными ёмкостями и постепенно бочонок опустел.
