Это, кстати, отлично продемонстрировали сторонники Президента. Та информация, которую успел получить Лютенс, подтверждала участие в активных действиях против заговорщиков нескольких автономных групп общей численностью всего лишь до батальона, правда великолепно натренированных бойцов, преимущественно офицеров. Неужели господин Мятлев, неприметный замминистра, таким джокером в рукаве оказался? Вот уж воистину, в тихом болоте…
Сейчас, побывав уже на пятнадцати заставах, блокировавших в основном площади на пересечении Садового кольца с главными радиальными магистралями, Лютенс видел, что Москва контролируется крайне незначительными силами. Пока он обнаружил всего три с небольшим десятка блокпостов, на каждом – одно-два отделения на лёгкой бронетехнике плюс пешие патрули и мотоманевренные группы, тоже по основным магистралям. Как ни считай – от силы полк штатной численности.
Теоретически, если бы начались активные наступательные действия мятежников, подкреплённые «мирными выступлениями граждан», хоть тысяч по десять-двадцать «протестующих» на главных площадях, вокруг Кремля, Белого дома, Государственной Думы, удержать такими силами контроль даже за первым внешним обводом центра города нереально. Кроме основных проспектов Садовое кольцо пересекают сотни улиц поменьше и переулков, а их все плотно перекрыть даже теоретически невозможно, если не имеешь в распоряжении минимум трёх-четырёх мотострелковых развёрнутых дивизий со всеми средствами усиления. Одних, штатов мирного времени, не хватит, даже чтобы обозначить вокруг центра Москвы тоненькую нитку оцепления: по стрелковому отделению на городской квартал, без всякой глубины и не имея ничего в резерве для маневра силами и средствами.
А ведь по «окончательному плану» заговорщики собирались вывести на улицы в нужный момент минимум несколько десятков тысяч хорошо вооружённых бойцов, от взводов используемых «втёмную» подмосковных ОМОНов и СОБРов до вполне мотивированных «Зубров» в полном составе и вводимых в операцию на втором этапе батальонов и бригад внутренних войск. Затем для закрепления успеха и превращения ситуации в «необратимую» предполагалось начать раздачу оружия более-менее организованным отрядам «избравших свободу» – студентам, криминально ориентированным фанатам, отставникам из ветеранских организаций прокоммунистического толка. «Антинародный режим» они свергать пойдут с удовольствием, а когда свергнут – поздно будет остатки волос на вытертых фуражками лысинах рвать. В дело вступят совсем другие силы, а к бесконтрольно выданному оружию боеприпасы закончатся как раз к моменту, когда возникнет опасность, что оно может быть повёрнуто в другую сторону.
Лютенс тщательно изучил хранившиеся в архивах ЦРУ материалы «Операции «Фокус»[97] шестидесятилетней давности. Тогда, в октябре пятьдесят шестого года, «мирная демонстрация студентов» неожиданно для властей и многих её участников превратилась в хорошо скоординированную военную операцию. Пятьдесят тысяч бывших салашистских[98] офицеров и жандармов вместе с уголовниками, вооружённых натовским и оставшимся с войны оружием, показали, что зря их после войны простили «ради единства нации». Расквартированные в Будапеште и окрестностях подразделения венгерской народной армии, полиции и АВХ[99] мгновенно утеряли контроль над ситуацией и были разоружены. Сопротивлявшиеся (а также все сотрудники госбезопасности) расстреливались на месте, большинство подчинилось приказам нового «демократического правительства» Имре Надя. Когда опомнился Советский Союз и занялся подавлением мятежа, ему потребовалось почти две недели и двадцать дивизий, включая танковые. Воевали по-настоящему, почти как в сорок пятом.
А вот здесь и сейчас не существовало внешней силы, способной поддержать рушащийся режим, внутренней – тем более. На это и делался весь расчёт, учитывавший опыт всех антиправительственных переворотов второй половины двадцатого и начала этого века, удачных и неудачных.
Если в пятьдесят шестом году ЦРУ и Госдепартамент хотя бы теоретически допускали возможность поражения и заблаговременно подготовили в Австрии и ФРГ лагеря для почти полумиллиона «беженцев от коммунизма», то на этот раз возможность проигрыша не рассматривалась ни в каком аспекте. И именно поэтому не существовало никаких подстраховочных вариантов, вся ставка сделана на единственный парализующий удар.
И вот теперь Лютенс мог наблюдать невозможное. Как заявил Пётр Первый по поводу одной из первых побед в Северной войне – «небывалое бывает».
Патрули и заставы были сформированы из бойцов самых разных родов войск и служб. Лютенс фотографировал, используя трансфокатор, все попадавшие в объектив знаки различия на погонах, рукавах и петлицах, значки и эмблемы. Зачем – ему и самому было не совсем понятно, теперь-то, в пустой след, но действовал инстинкт разведчика. На одном ключевом перекрёстке, у Никитских ворот, он увидел группу морских пехотинцев, два отделения примерно, явно сверхштатно вооружённых преимущественно пулемётами, РПК и ПКМ.
«Эти-то как сюда попали? – машинально удивился Лютенс. – Разве что на сборы какие приехали. Так не было сведений о проведении в Москве каких-то сборов с привлечением личного состава всяческих спецназов. Если б были – непременно такой факт отразился бы в планах и расчётах. В массе же на улицах преобладали солдаты-контрактники (судя по возрасту), в камуфляжах всех когда-либо использовавшихся в России расцветок. Попадались служащие вообще никак не идентифицируемых структур, которых объединяло только наличие оружия и сравнительно единообразной униформы.
Наверняка тут были чоповцы, эмчеэсники и вездесущие «ряженые», как среди либералов принято презрительно именовать казаков. Ряженые-то они ряженые, но воевать умеют, что показали ещё в «чужих» локальных войнах начала 90-х годов – Абхазия, Приднестровье, Чечня, даже Сербия.
Но в целом занявшее город воинство больше всего напоминало ополчение или заградотряды, что наскоро комплектовались из выходящих из окружения в сорок первом году остатков разбитых полков и дивизий. И, как в те первые дни войны, здесь свою роль эти импровизированные боевые группы сыграли.
Дело даже не в том, что пара-другая тысяч человек за несколько часов взяла под контроль гигантский мегаполис, давно и тщательно поделенный на зоны ответственности куда более организованных частей и подразделений, пообещавших заговорщикам помощь и поддержку. Лютенса поражала никаким образом не объяснимая согласованность действий тех, кто выступил на стороне уже, казалось бы, списанного в тираж Президента и его «антинародного и кровавого режима».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
