подле своего клиента, смерил меня презрительным взглядом, в котором, однако, явственно читалась настороженность.
– Скажите, вам знакомо имя Камиллы Шальновской? – обратилась я к Шанхаю, не придумав ничего более оригинального. Но ведь с чего-то надо было начинать.
– Эдуард Арнольдович, вы не обязаны отвечать на этот вопрос, – адвокат с ходу приступил к своим профессиональным обязанностям, метнув в мою сторону неприязненный взгляд.
– Да-да, я знаю, – ответил своему защитнику Шанхай неожиданно низким, звучным и довольно приятным голосом, и этот голос на мгновение меня покорил. – Нет, это имя мне ни о чем не говорит, – обратился он непосредственно ко мне.
– А вот этот предмет вам знаком? – Я уже в который раз за последние несколько дней выложила на стол зажигалку, найденную в квартире Шальновской.
– Опять это убожество… – Шанхай со вздохом возвел к потолку темные глаза. – Почему мне постоянно приписывают обладание этим реквизитом для курения? С этой пагубной привычкой я распрощался около года назад и ничуть об этом не жалею.
Шанхай вновь бросил неприязненный взгляд на зажигалку, лениво протянув:
– Помешались все на ней, что ли.
– То есть вы ее уже видели? – я пристально всматривалась в лицо своего собеседника, но не прочла на нем ничего, кроме ледяного спокойствия.
– Воочию я вижу этот предмет впервые, – Шанхай слегка усмехнулся уголками губ. – Однако довелось видеть его фотографию, которую мне присылала одна моя коллега, хотя вернее было бы ее назвать моей ученицей и партнером по бизнесу.
– О ком вы говорите? – сочла нужным я уточнить, прекрасно зная, о ком идет речь.
– Об очаровательной, но печальной Элизабет, – в тоне Шанхая мне послышалось что-то издевательское. – Бедная Лиза, вечно у нее что-то не ладится.
– И что же у нее не заладилось? – поинтересовалась я.
– Не хотелось бы ерничать по этому поводу, – задумчиво отозвался Шанхай, – но последнее время она чересчур уж носится со своей скорбью из-за безвременной кончины сестры. Все мы порой теряем близких, это неизбежно. А Элизабет вроде бы даже частного сыщика наняла. Что за блажь…
Я была откровенно огорошена подобными рассуждениями. Елизавета Ковалькова стремилась выяснить, при каких именно обстоятельствах погибла ее единственная сестра. С каких пор подобные мотивы стали блажью?
Я выложила перед Шанхаем фотографию Камиллы Шальновской.
– Вот погибшая сестра той самой бедной Лизы, как вы изволили выразиться, – жестко произнесла я. – Вы ведь были с ней знакомы, не так ли? Даже больше, чем просто знакомы.
К моему удивлению, Шанхай и не думал отпираться.
– Да, действительно, именно Лиза нас и познакомила. Я, признаться, потом сто раз пожалел, что связался с этой девицей, – Шанхай неприязненно поморщился.
– Почему же? – поинтересовалась я.
– Понимаете, она каким-то образом узнала о моем параллельном бизнесе, – задумчиво начал Шанхай.
– Эдуард Арнольдович! – предостерегающе произнес адвокат, однако Шанхай коротким жестом сухощавой ладони заставил его замолчать.
– Так вот, эта самая Камилла слышала звон, да не знала, где он, – обстоятельно продолжал Шанхай. – Сначала она пыталась, что называется, захомутать меня, особенно упирая на то, что я не женат.
Шанхай усмехнулся:
– Ну а после стала намекать, что ей кое-что известно, но я только смеялся. Что ей могло быть известно, глупышке? В конце концов она стала просить найти для нее местечко. Я, мол, не пожалею, она свое дело знает и вообще высший класс.
Тут Шанхай, видимо, не в силах сдержаться, весело расхохотался. Я с изумлением наблюдала за тем, как он буквально на глазах помолодел лет на десять. Смеющийся Шанхай выглядел необыкновенно привлекательно, и я поймала себя на мысли, что начинаю понимать женщин, влюбляющихся в преступников.
– А чем же Камилла вас не устраивала? – Я действительно не совсем понимала причину подобного отторжения. Вряд ли остальные девушки были официально признанными королевами красоты или дипломированными гейшами. Обычные симпатичные девчонки, просто запутавшиеся или ставшие жертвами собственной ветрености и недомыслия.
– Эта девица оказалась на редкость тупой, – жестко резюмировал мой собеседник. – А кроме того, ей была свойственна просто сверхъестественная навязчивость. Из тех, о ком говорят, ты их в дверь, они в окно.
– И вы решили от нее отделаться, то есть, попросту говоря, убили, – спокойно заявила я, применив своего рода запрещенный прием. Однако Шанхай и бровью не повел.
– Да кому она нужна, убивать ее. Шлюшка недоделанная, – преспокойно ответствовал он, словно его только что не пытались обвинить в тяжком преступлении. – Наверняка по пьяни из окна вывалилась. Там небось промилле зашкаливали. Она ведь ведрами хлебала это пойло, громко именуемое коктейлем.
– Откуда вы знаете, что Камилла выпала из окна? – спросила я и тотчас сообразила, что и сама прекрасно знаю ответ.
– Лизетта на плече поплакалась, – цинично сообщил Шанхай. – Я, конечно, посочувствовал, причем вполне искренне. И Элизабет очень уж убивалась. Да и дуреха эта совсем еще молодая девчонка, жить бы да жить… Да, посочувствовал, предложил помощь, но не более того.
– И вы никогда не были в ее квартире? – продолжала я танцевать вокруг да около. Шанхай с печалью посмотрел на меня и покачал головой.
– Опять вы за свое… – вздохнул он. – Да в жизни бы я не пошел в ее квартиру, что я там забыл. Думаете, мне женщину некуда привести? Хотя она зазывала, не спорю. Но я до дрожи не терплю эти убогие квартиры в ваших кошмарных многоквартирных домах. Как вы в них живете, просто не представляю, честное слово.
– Но вы могли кому-то поручить это вместо вас, – продолжала я бесстрастным тоном.
– И зачем эти сложности с проникновением в квартиру? – как ни в чем не бывало поинтересовался Шанхай. – Уж вы мне поверьте, если бы кому-то понадобилось убрать эту глупышку, ее бы до сих пор не нашли.
Услышав подобное откровение, я вновь испытала приступ ярости. Очень уж живо всплыла в памяти сцена моего пробуждения, когда я, скорчившись на полу, слушала, как сподручные Шанхая буднично обсуждали предстоящее устранение ненужной свидетельницы. То бишь меня. Никакого сочувствия я к ним сейчас не испытывала, лишь горячо уповала на то, что им вломят по полной за похищение человека и покушение на убийство.
– Не рассчитывайте, что сумеете раскрутить их на признание в похищении
