На мгновение стало тихо. Но когда мать прорычала свой ответ, в нем была вся ненависть, которую она долго копила в душе:
– Ты знаешь, что сделала. Папочкина прелестница, поющая ему целыми днями... скачущая с ним повсюду, как маленькая бродяжка... и в конце концов... ты была его единственной сладостью. – Оливия посмотрела на Кристел с негодующим обвинением, а та все не могла понять материнского гнева и обиды. В том, что она говорила, не было ни малейшего смысла.
– О чем ты говоришь?
– Ты знаешь о чем, ты – несчастная бродяжка! Значит, ты получила все, что хотела? Ты не получишь ничего от меня, пока я жива. – Она посмотрела на дочь, и взгляд ее наполнился ужасом и страхом. Она решила, что Кристел собирается убить ее, когда та нервно пошевелила пальцами, державшими ружье. Но Кристел бросилась к двери, пока Джед смотрел в замешательстве на мать. Потом он помчался за ней, но Кристел опередила его, она всегда была проворнее. Он бежал следом за ней через поля, а она неслась, размахивая ружьем, выкрикивая слова предостережения, даже выстрелила в воздух. Он уже понял – что-то случилось, но до сих пор не знал, что именно. Он понимал, что должен остановить Кристел, пока она не натворила что-нибудь с Томом или с Бекки и детьми. Она была не в себе, но он не знал, почему она обезумела.
Том услышал их приближение задолго до того, как они достигли дома. Он увидел Кристел, мчащуюся через поля с ружьем. Он сорвал с вешалки у двери свой дробовик и стал ждать ее появления. Кристел уже дважды выстрелила в воздух, у нее оставалось четыре патрона. Бекки появилась позади Тома, пронзительно крича, истерически хватаясь за него. Она не знала, что происходит, но мгновенно почувствовала приближение чего-то страшного.
– Что ты собираешься делать? – Ее всю трясло, она была страшно напугана, а Том грубо оттолкнул ее и велел вернуться в дом и оставаться там с детьми.
Она послушно пошла в дом и сидела, сжавшись, в гостиной, когда Кристел встала против Тома, нацелив на него ружье дрожащими руками. Джед, задохнувшись, подбежал вслед за ней.
– Опусти его, Сис. – Он старался говорить спокойно, боясь того, что она может сделать, а Том лишь ухмылялся. Он, как всегда, казался пьяным, но руки у него не дрожали, когда он направил свой дробовик на Кристел.
– Как приятно вновь встретиться с тобой, Кристел. Это светский визит или вы с Джедом просто охотитесь?
Он был невозмутим, а Джед беспомощно стоял позади Кристел.
– Том, опусти ружье. Оба вы прекратите это! – Джед был напуган.
Они, очевидно, оба сошли с ума. Неожиданно посмотрев на сестру, он вдруг понял, что с ней произошло. Ему тотчас захотелось взять у нее ружье и самому убить свояка. Но нечего было и думать об этом, пока Кристел держала ружье направленным в голову Тома. Внезапно Кристел опустила его и с выражением удовольствия на лице прицелилась Тому между ног.
– Я пришла поблагодарить тебя за прошлую ночью. – Голос Кристел дрожал. Они держали ружья направленными друг на друга. – Ты больше ни с кем не сделаешь такого, слышишь, Том!
Ей бы хотелось, чтобы он испугался, кричал, оправдывался, умолял, а он только злобно смотрел на нее, на губах прилипла обычная гадкая ухмылка.
Кристел внезапно, без предупреждения, выстрелила и промахнулась, а Том, не зная, ранен ли он, дважды выстрелил в ответ. Кристел вздрогнула от звука выстрелов и, повернувшись, увидела Джеда, падающего к ее ногам. У него была прострелена голова, вокруг все было в крови. Джед был мертв. Кристел опустилась перед нам на колени. Откуда-то донесся пронзительный крик. Кристел без чувств упала на Джеда, и все, что она могла вспомнить потом, были Том, злобно смотрящий на нее, и орущая Бекки. Джед умер... И это ее вина. Как если бы она сама выстрелила в него. Он мертв... мертв. А Том спокойно подошел к ней, поднял отцовское ружье и вошел в дом, чтобы вызвать шерифа.
13
Шериф прибыл через полчаса. Джед все еще лежал в поле, и Кристел по-прежнему обнимала его. Она смутно помнила, как ее подняли, отвели в сторону и расспрашивали о случившемся. В памяти осталась машина «скорой помощи», приехавшая за Джедом, истерически кричащая мать, Бекки с детьми, которые недоуменно на все смотрели, шериф, который все повторял, что она совершила ужасную вещь. А она все твердила, что не убивала Джеда. Но они знали. Выяснилось, что сделал с ней Том; ходили в конюшню, где на полу еще оставалась ее кровь. Потом ее отвезли в больницу, с ней были Бойд и Хироко. Там они подписали свидетельство о том, что она находилась в невменяемом состоянии прошлой ночью, сфотографировали ее синяки. Шериф, вместо того чтобы поместить ее в тюрьму, позволил ей остаться у Вебстеров, и они ходили с ней на дознание. Ее должны были обвинить в покушении на убийство, но Том настаивал, чтобы с нее сняли обвинение. В противном случае его самого обвинили бы в изнасиловании и непреднамеренном убийстве. На суде происшедшее назвали случайностью, а Том был обвинен в изнасиловании. Но в конце концов все обвинения были сняты, и смерть Джеда объявили несчастным случаем. Кристел из зала суда поехала к Вебстерам и не видела Тома и мать вплоть до похорон Джеда. В церкви во время похорон Кристел и Вебстеры сидели сзади. Потом всю церемонию подробно описали в местных газетах.
На похоронах присутствовали все друзья Джеда, девушка из Калистога, с которой он встречался. Все плакали, включая Тома, который, выходя из церкви, с осуждением посмотрел на Кристел. Он нес гроб с телом свояка, и это вызвало у Кристел приступ дурноты. Но так хотела Оливия. По ее мнению, вина за смерть Джеда лежала не на Томе, а на Кристел. Его похоронили рядом с отцом. Этого дня Кристел не забыть никогда. Она стояла, слепо уставившись в небо, и думала о превратностях жизни. Не осталось ничего, кроме злобы, вины, лжи, печали от потери отца и брата. Бойд хотел увести ее и взял под руку, но она остановилась и посмотрела на мать.
– Не смей возвращаться на ранчо. Отца, который мог бы защитить тебя, нет, а я хорошо знаю, какая ты. Ты убийца, бродяжка, ты не наша, чужая здесь, хотя отца ты ухитрялась убеждать в обратном. – Мать изливала яд на младшую дочь, а та лишь покачала головой. Ее собственная ярость иссякла. Она всю жизнь будет помнить, как ее гнев стоил брату жизни. Она сделает все, чтобы изменить свою жизнь, даже если для этого придется позволить Тому остаться безнаказанным. Ничего не восстановить, не изменить того, что он сделал, не вернуть к жизни Джеда. Его жизнь закончена, ее продолжается.
– Тебе не надо выгонять меня, ма. – Кристел говорила спокойно. – Я сама не хочу возвращаться. Не хочу видеть эти места. Это все теперь ваше. А я уезжаю.
– Почему бы тебе не отказаться письменно? – Том заговорил у нее за спиной, и его запах вызвал у нее тошноту, но Кристел старалась не обращать внимания.
