— Проще было бы зачистить все следы. — сообщила она, видя мое изумление. — Но дом Трилистника уже попробовал так поступить пятьсот лет назад. И мы видим, к чему это привело. У меня есть вопросы к твоей помощнице, очень много вопросов, но они могут подождать. Потом, когда мы закончим с Ингвиаэлем, я все их задам. Пока же давайте сосредоточимся на «короле-мертвеце».
И она со значением посмотрела на меня.
Глава 18 (не вычитано)
Я как-то фильм посмотрел, полицейский детектив, вроде. Там события происходили в Москве, но в памяти, словно на фотографии, отпечаталась только одна сцена: маленький, уютный даже дворик, в котором работала дежурная следственная бригада. Густая крона березы, закрывающая едва видимое тусклое солнце, серые фигуры криминалистов, тело убитого возле обшарпанного подъезда. Вселенское уныние — так и должно выглядеть место преступления.
А потом, какое-то время спустя, это же место я увидел в репортаже по федеральному каналу, тоже из столицы. Что-то там праздновали, то ли тезоименитство нынешнего императора, то ли очередную годовщину образования города — неважно. Но: воздушная крона березы играла с проникающими сквозь листву лучами солнца, вокруг бродили ярко одетые люди с флажками в руках, и даже знакомый обшарпанный подъезд смотрелся не уныло, а будто благородный, увенчанный морщинами ветеран.
Одно и то же место. Две картинки. Разные обстоятельства. И кардинально отличающиеся друг от друга впечатления: тоска и сопричастность к празднику.
Так было и сейчас. Деловой центр Екатеринодара обычно вызывал у меня глухое раздражение. Сотни, тысячи спешащих в разных направлениях людей, гудение моторов, агрессивная реклама уличных зазывал и продавцов еды — все это вызывало желание побыстрее оттуда сбежать в более тихое место. Каждый раз, когда дела или служба заносили меня туда, я буквально минуты считал до отъезда в другой район.
Сегодня, глядя на кадры со знакомых мест на экране Ларинового коммуникатора, я мог подобрать только одну фразу, описывающее увиденное — чумное кладбище. Трупы, разбросанные по улицам, как забытые игрушки расшалившегося ребенка. Оцепление из казаков в дыхательных масках и защитных костюмах. Полицейские, сдерживающие за ограждениями тысячи рвущихся внутрь людей. И дым. Знакомый мне уже, зеленоватый дым, уже начинающий распадаться бесформенным хлопьями.
«По предварительным оценкам властей, количество жертв может исчисляться сотнями! — с нездоровым оживлением на фоне жуткой записи с дрона, вещал за кадром женский голос, словно бы его обладательницу невероятно заводил факт одновременной смерти такого количества человек. — Полиция выставила казачьи кордоны, препятствующие нашей съемочной группе попасть внутрь. Все, что нам удалось снять, видно на этих кадрах!»
— Сука! — то ли в адрес дикторши, то ли обращаясь ко вселенной, выдохнула всегда славящаяся выдержкой и манерами Шар’Амалайя.
В небе над местом происшествия дымным следом самолета была вычерчена фраза: «Это не я раздул пожар».
— Повышает ставки. — без тени эмоции, сообщил Годрох. Как будто без его реплики это было кому-то непонятно.
Король-мертвец нанес второй удар.
А так хорошо все начиналось. Ну ладно, пусть не хорошо, но удовлетворительно — точно. Мы планировали атаку на домик Ингвиаэля — Амалайе было известно место, которое тот сделал своей базой — и собирались этой ночью поставить точку сразу в двух моих делах. Я даже собирался участвовать в силовой акции. Меня, правда, отговаривали, но потом все же выдали отличную снайперскую винтовку «Кремлин» и доверили прикрывать штурм. Понятное дело, пластунам я был не ровня, но со ста пятидесяти метров спокойно укладывал пули в ростовую мишень. В полигонных условиях, конечно.
Но мне бы и не пришлось. Орк-ментат, способный смешать в голове противника реальность с вымыслом, гном, обвешанный боевыми артефактами, как новогодняя елка, эльфка, разъяренная долгим бездействием и всплытием незакрытого, как выяснилось, гештальта… Кем бы ни был этот Ингвиаэль, и чему бы он не научился за последние пятьсот лет, я бы не поставил на его удачу и ломанного гроша.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Потом все и случилось. Одновременно. Сперва запиликали входящими сообщениями коммуникаторы Годро и Ноба, но прежде чем они успели прочитать поступившую информацию, в комнату бесцеремонно ворвалась Тсах’Лариенн. Забыв о запрете со стороны старшей эльфки входить сюда, она словно магический щит выставила перед собой активированный экран телефона.
— Смотрите! — закричала она. — Смотрите! Госпожа, это что — Элжинн?
Три городских квартала в центре неторопливо затягивал густой, движущийся будто живой, бело-зеленый дым.
— Три активации заклинания. — произнес ошарашенный гном, глядя на свой коммуникатор. Поднял на нас глаза и спросил беспомощно. — Это что, война?
А потом уже был репортаж с одной из местных инфолент, и гигантская надпись над местом происшествия, которую, должно быть, было видно из любого конца города.
«Это не я раздул пожар».
Ингвиаэль, устав ждать пропавшую Амалайю, снова предложил ей выйти из тени. Да так, что становилось понятным — отказа он не примет. Если его бывшая любовница не решит снять блокирующее сканирование заклинание, он продолжит подрывать живые бомбы. Скорее всего, каждый раз увеличивая их число. Черт его знает, сколько у него таких «закладок».
Разве что фраза в небе вышла у него какой-то не очень серьезной. Будь я могущественным колдуном, который хочет выманить свою соперницу, то написал бы что-то вроде: «Каждые два часа я буду взрывать по одному человеку». А тут — пожар, я не при чем, это ты во всем виновата! Какая-то духовная незрелость. Детский сад.
Кроме меня, однако, так никто не считал. Да и я так не думал, просто разум не мог совладать с масштабом трагедии и искал прибежище в иронии.
Все трое агентов Секции быстро собрались и двинулись к выходу. Шар’Амалайя на ходу отдавала распоряжения.
— Ноб, свяжись с казаками. Уточни, достаточно ли у них артефактов, блокирующих распространение летучих соединений. Годро, на тебе саперы — нужно будет прочесать местность на вторичные закладки, после того, как спадет дым.
Оглянулась на меня. Я выжидательно замер, подсознательно готовясь получить какой-нибудь приказ — ситуация была страшной и каждая пара рук могла пригодиться.
— Антон, оставайся здесь, на связи.
— Э-э… — протянул я. — А Ингвиаэль? Мы же знаем, где он находится!
Мне почему-то казалось, что поехать за город и попытаться прикончить колдуна — единственное верное решение. Но, видимо, я чего-то не понимал.
— Предполагаем. — поправила она меня. — Сам понимаешь, у меня только косвенные указания на то, что он там может быть. Подобраться поближе я не могла, опасалась раскрыться.
«А планировать штурм на основе неполных данных — могла!» — мог бы возразить я, но не стал этого делать.
В тех условиях, когда над нами не висела угроза взрывов, это было оправданно. Ставка на один удар — в крайнем случае мы бы убедились, что Ингвиаэль уже сбежал. Однако сейчас, стоит нам ошибиться, он мог активировать новых смертников.
— А может он специально это устроил, чтобы вы от него отвлеклись?
— Я этого не исключаю. И считаю, что лучшим из возможных вариантов, будет снять защиту от сканирования и отправиться устранять последствия взрывов.
Годрох деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Погибшие люди уже погибли. — эту фразу он буквально снял у меня с языка. — Им помочь уже нельзя. А вот предотвратить новые взрывы — можно. Если убить «короля-мертвеца».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Гном согласно кивнул. Я, неохотно признавая себя циником, тоже.
— Нет. — решительно тряхнула волосами Амалайя. — Могут быть повторные закладки. У нас есть обязанности, а у меня еще и ответственность…
В этот момент зазвонил мой телефон. Я среагировал не сразу, обычно он у меня на вибрации стоит, но потом вспомнил, что мой забрали эсбешники, а пользуюсь я старым аппаратом Ноба. Нажал «принять» и услышал голос шефа. Бывшего шефа, в смысле.
