в голове зияла огроменная дырища размером в несколько часов. Одно можно было сказать точно: проснулась я в постели Стаса, по-прежнему без трусов и с тянущим ощущением там, внизу. Но при этом сам Стас — лохматый, помятый и с адским выхлопом изо рта — категорически утверждал, что это последствия моей расплаты за проигрыш и «ну и еще всего разок».
— Вы же всю ночь не слезали с меня, Елена Георгиевна. Неужто забыли? — тут он поднял с кровати какую-то невесть откуда взявшуюся, но совершенно неприличную хреновину.
В ней я с ужасом узнала тот самый страпон, о котором как-то заикнулся Стас и про который я после, выпучив глаза от изумления, читала в интернете.
— Елочки зеленые… — с чувством выдохнула я. — Эт-то… Эт-то вообще откуда взялось⁈
— «Любой каприз за ваши деньги». Мы позвонили, и нам привезли.
— Врешь! Ты ведь сейчас врешь, да? Опять в игры эти свои играешь? Не могла же я?.. Вот этим… И ты…
— Можете пощупать и убедиться, если не верите, — с некоторой даже обидой предложил он.
Я поизучала его лицо и со стоном упала на подушки:
— Да блин!
Реально? Я всю ночь имела Стаса в задницу? Искусственным членом, который сюда, в бунгало, доставил вышколенный «бой» на электрокаре? Привез передал в руки как всегда невозмутимому Стасу, он — мне и… И я теперь, сука, начисто про все про это забыла⁈ Или он все-таки в очередной раз врет и играет? Я уже разинула рот, чтобы задать этот очевидный вопрос, но Стас меня опередил: взял и перекатился по кровати, открывая этим доступ к своим тылам — на предмет «пощупать и убедиться», как видно.
Задница у него была забавно розовой. Но к сексу это точно не имело никакого отношения. Как видно, Стас, ранее бывавший на солнце только в плавках, загорая вчера в чем мама родила, филей себе малясь подпалил. Я тыкнула в покрасневшую кожу пальцем и сообщила растерянно:
— Облезет.
— В смысле?
— Задница у вас, Станислав Дмитриевич, облезет. Вчера на солнышке припеклась. Шкура точно сойдет.
— Да хрен с ней со шкурой! Ты делаешь вид или на самом деле ничего не помнишь?
— Все я помню, — буркнула я, испытывая при этом острейшее смущение и еще более серьезное сожаление: это ж надо — впервые в жизни заниматься чем-то таким абсолютно неприличным и стопудово странным с самим Станиславом Дмитриевичем Смирновым и… благополучно забыть всё! Подчистую!
Я даже зажмурилась, стискивая в кулаках простыню. Но нет — не помогло, никаких картин произошедшего в голове не появилось.
— Тебе хоть понравилось? — глухо спросил Стас, так и лежавший, уткнувшись лицом в подушку.
— Нет, — мрачно буркнула я.
— Тогда чего три раза?
«Три⁈»
— Счет уравнивала.
— Понятно…
Стас поднялся и ушел в сторону ванной, а я, вот только вчера торжествовавшая, понимая, что наконец-то удалось подловить противника, внушив ему чувство вины, поняла, что теперь сама чувствую себя полной скотиной. Идиоткой и скотиной! Это ж надо…
Остававшийся до конца нашего очень странного и очень короткого отпуска день, даже, скорее, его вторая половина, потому что первую мы проспали, прошел странно. Нет, все было здорово: море, пляж, еда. Но вот Стас… Мысли о том, что между нами произошло, — о том, что помнилось и, главное, что забылось, — тяготили так, что в его сторону даже смотреть и то невозможно было. Так что в самолет я села даже с некоторым облегчением. Стас всю дорогу опять работал — читал, писал, звонил, легко переходя с китайского на английский, а с него на родной русский. Глядя на него, я тоже решила проверить почту и телегу. Навалило много, но на самом деле ничего критичного, требовавшего немедленного вмешательства не нашлось.
Разве только Макс наприсылал какой-то пошлой дряни с сердечками, пухлыми херувимчиками и прочими извинениями, да коллеги интересовались планами на мою днюху, которая уже была не за горами. Выслав в качестве парламентера Наташку, эти любители пожрать и выпить на дармовщину спрашивали, где и как будет праздноваться, а главное, что именно мне дарить. Я написала, что планов пока нет, поинтересовалась, неужто им Нового года не хватило, раз они готовы продолжать, а на вопрос про подарок ответила кратко: «Топор судьбы!», чтобы после полюбоваться на смайл с выпученными глазами, которым мне в ответ просимафорила Наташка.
В Москве было сыро, ветрено и мрачно. Я тут же, прямо на трапе самолета, пожалела, что у меня нет с собой шапки и позавидовала шедшему впереди Стасу, который просто натянул на голову капюшон парки, надетой им еще в салоне. Запасливый, сволочь, предусмотрительный…
В небольшом микроавтобусе, спецом поданном для вип-пассажиров, мы по-прежнему молчали. А вот на парковке, когда пришло время прощаться и расходиться по своим машинам, все это время поджидавшим хозяев на баснословно дорогой стоянке, оплаченной, понятно, Стасом, он вдруг заговорил:
— Не было ничего.
— Что?
— Я говорю: не было тех трех раз. Не отымела ты меня искусственным хером той ночью. Напилась, очень мило меня соблазняла на новую порцию секса, а потом заснула прямо на моем члене, этим, следует признать, изрядно ущемив мое мужское самолюбие. Ну и я… Я решил тебя протроллить, чтобы посмотреть, как ты крутиться будешь. Вышло херово — переиграл по итогу сам себя. Нет, ты, конечно, так славно демонстрировала вину, которую испытывала в отношении меня, но…
— Ты! — я, кажется, уже привычно замахнулась сумкой («арфы нет — возьмите бубен», блин!), Стас легко уклонился, подмигнул совершенно по-мальчишески, а после просто развернулся и ушел.
Глава 43
Он уже скрылся между рядами машин, а я так и стояла, разевая рот и разве что пузыри от злости не пуская. Не было⁈ Ничего не было⁈ А я-то чудом заживо себя не сожрала, убиваясь из-за этой, как оказалось, полной и абсолютной выдумки⁈ Ну Стас! Ну зараза ж такая! Сука! Хитрая, умная, расчетливая! И талантливая! Даже господин Станиславский и тот бы в сыгранное Стасом там, на островах, поверил бы!
И ведь как провернул все! Теперь вот сказал, что переиграл сам себя, но ведь не так все на самом деле! Не так! Потому что этими своими словами… Этими своими словами он мне так хорошо виртуально по роже съездил, что в реальности кожа на щеках горит. Я-то как раз на вину его цеплять решила, казалось, что получилось, и тут он весь такой в белом уже про свою мнимую или реальную попытку провернуть то же: «я не хочу этого между нами».
Сука!!!
Сев за руль,
