туфель в теплые ботинки, напялила шапку и, схватив куртку, рванула из офиса.
Хотелось воздуха, хотелось прочь из ставшего вдруг душным офиса, из узких коридоров, тесного лифта. Все равно куда, лишь бы ушло это давящее чувство стесненности в груди. Мой пикап, кузов которого, кстати, теперь все-таки обзавелся даже не крышкой, а целым кофром приличного объема, стоял на привычном месте, но дойти до него не удалось: кто-то налетел сзади, а на голове мигом оказался глухой мешок. Предварительно обыскав, чтобы отобрать телефон, напавшие на меня люди связали мне руки за спиной, затолкали, кажется, в багажник, а потом их машина тронулась, набирая скорость. И только тогда я, ошалевшая от стремительности произошедшего, осознала: меня реально похитили. На самом деле, без шуток!
И произошло это именно тогда, когда я, дура такая, со скандалом стребовала со Стаса обещание, что более никто — ни его охранник Гена, ни какие-то другие мимокрокодилы с чебурашками — таскаться за мной, чтобы «присматривать», не будут!
Ехали долго. Я то начинала истерить, с трудом удерживая себя от совсем уж полной паники, то думала, пыталась понять, оценить перспективы. Основной была мысль, что сцапали меня недалеко от входа в офисное здание, почти у подъезда, который отлично просматривался сразу несколькими видеокамерами. Да и на выезде с парковки они тоже стояли. Так что вычислить похитителей не составит труда. Наверно. Если они, конечно, не предприняли каких-то дополнительных мер, не придумали, как перехитрить ментов и систему.
Господи! Но кто это вообще может быть? Кому до такой степени есть дело до мелкой (уж будем честны с собой!) предпринимательницы, которая только ценой адских усилий в последнее время потихоньку начала выползать из минусов? Вот если похищать человека уровня Стаса Смирнова, — это да, это понятно, а тут…
Или прав он был, когда говорил?.. Что же он тогда точно говорил? Что-то о том, что всем видно его особое ко мне отношение… Я, честно говоря, как-то пропустила мимо ушей. Злилась. Да и решила, что эти слова — чистой воды попытка умаслить меня, чтобы сгладить ситуацию. Неужели я была настолько неправа? Неужели кто-то действительно увидел, что между мной и Стасом происходит что-то особое и решил вот так, через меня, добиться чего-то от него?
Тут же вспомнился китаец, который лез ко мне в офисе у господина свет Смирнова, чтоб ему, и тот факт, что послания с угрозами, которые в последнее время прямиком отправлялись в корзину, в самый первый миг показались гуглопереводом — такими корявыми и… не по-русски сформулированными они были.
— Звездец тебе, косоглазая морда, — бодря себя, гаркнула я и тут же закашлялась — в мешке было пыльно.
Черт! А если все это вообще не имеет никакого отношения к бизнесу? Как там говорят? Бизнес, ничего личного? Так, может, тут наоборот: личное и никакого бизнеса? Может, это все затеял разобиженный Максим? Он же реально мне тогда угрожал! Нес какую-то чушь про «сколько веревочке не виться», и вид у него был при этом какой-то совсем безумный. Настолько, что я реально испугалась!
Испугалась и ни черта не предприняла, чтобы хоть как-то себя обезопасить! А ведь могла бы хоть Стасу позвонить — отличный ведь был повод. Но я-то была абсолютно убеждена, что муж мой, к счастью, уже бывший, для чего-то подобного слишком труслив, ленив и непредприимчив, а тут…
Неужели действительно Макс? Настолько обезденежел? Или настолько сильно на меня обозлился? Или и то, и другое? Стало совсем уж страшно. Если бы похищение организовал кто-то вроде господина Ляна, все бы наверняка решилось быстро и, главное, для меня безболезненно. А вот если это слетевший с катушек Макс…
Машина тем временем свернула с торной дороги и запрыгала по ухабам и рытвинам. В одном месте даже застряла, и ее пришлось толкать прямо со мной внутри. Похитители суетились, шипели друг на друга, переговаривались шепотом, а потом кто-то из них произнес четко различимое слово «трактор»… Сказала это почему-то женщина, на которую тут же зашикали все остальные, и это, пожалуй, было бы совсем смешно, если бы не всё сопутствующее. Нет, ну бред же: люди, выкравшие человека и везущие его куда-то в тьмутаракань, вызывают трактор, чтобы тот вытащил их застрявшую машину. Кажется, они считали так же, а потому ругались, толкали, раскачивали, машина натужно взрыкивала двигателем то в такт их усилиям, то не очень, но в итоге они все-таки победили и двинулись дальше.
Глава 46
Еще по ощущениям часа два, а на самом деле наверняка не больше пятнадцати минут, и вроде бы доехали — был характерный звук открывшихся сдвижных ворот, а потом двигатель заглушили. К этому моменту я уже замерзла так, что приходилось стискивать зубы, чтобы не начать выстукивать ими дробь. А тут, во дворе неизвестного дома, обо мне, кажется, и вовсе забыли — вышли из машины и свалили куда-то, бросив околевать.
Я уже начала прощаться с жизнью, погибая столь глупо и бесславно, когда багажник машины все-таки открылся, а с моей головы стянули мешок. И тут же, сука, стало ясно: всю эту хрень устроили не какие-то там коварные похитители, которым миллионы Стаса Смирнова покоя не давали, а мои собственные любимые подчиненные во главе с Наташкой в шапке с меховым помпоном и укутанной в пестрый Павлово-Посадский платок Олечкой Сергеевной!
— Испугалась? Скажи, испугалась хоть чуть-чуть? — орала, азартно вращая глазами, Натаха, а у нее за спиной стоял и улыбался во все тридцать два (или сколько там у него осталось с такой-то женой?) ее муж Сергей. Он же мой бессменный зав. складом.
Даже орать на них сил не осталось, такое опустошение я испытала, поняв, что никто меня ни убивать, ни допрашивать под пытками в ближайшее время не собирается.
— Если я из-за вас, сволочей, заболею и умру, — мрачно сообщила им я, передернувшись, — я вам этого точно не прощу. Вы что, совсем ох@ели? Это что за шуточки, мать вашу⁈
— Так днюха ж, — немного растерянно сообщила Натаха и тут же возмутилась: — Ты что, в свою почту вообще не заглядываешь? Мы ведь тебе писали!
— Что вы, блин, писали?
— Что сюрприз будет на днюху…
— Какую, на хрен, днюху?
— Так вашу, Еленочка Георгиевна! Или совсем заработались, счет времени потеряли? — Серега только руками развел, тут же получил от меня кулаком в пузо и даже обиделся на это: — Больно ж — по животу. А мне в него еще сегодня есть. И пить.
— Есть им! А то,
