что «просто» уже неинтересно. Потому что хочется как раз «сложно». Так, чтобы дух захватывало, чтобы всё ради цели (ага, зюйд-зюйд-вест, поднять паруса, заряжай!) и вот тогда на кон можно и хочется поставить не только деньги или тело, но душу и сердце…
Губы у Стаса приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но я не позволила — склонившись, поймала это так и не произнесенное своим ртом. Поцелуй был сладок, но еще приятнее оказалось ласкать Стасу соски — нежные, чуть припухшие и явно очень чувствительные… А после и член. Сначала я действовала рукой, потом сползла вниз, чтобы целовать, лизать и посасывать. Стас вздыхал, сжимал кулаки и смотрел со странной и совершенно нетипичной для него неуверенностью. Гадать, что тому причиной, не приходилось. Все было понятно. Не зря же я столько времени и ранее проводила, пытаясь понять этого мужчину. Я вздохнула:
— Как же я мечтала переиграть тебя, нагнуть так или иначе, отомстить за то, через что ты меня провел…
— Многие мечтают. Да мало кому удается. Собственно, так, чтобы всерьез, пока никому, кроме, пожалуй…
Он не договорил, а мне показалось очень важным увидеть теперь его лицо, заглянуть в глаза, чтобы увидеть там, в глубине, правду. Те чувства, которые на самом деле владели им сейчас.
Мне пришлось тянуться, чтобы зажечь лампы у изголовья. Они не были яркими, но все равно слепили. Стас тут же сощурился и спрятал лицо за согнутыми в локтях руками. Вот ведь вредина! Зато тело его теперь будто бы моим стало, будто бы было отдано мне для любых затей. Я вновь с наслаждением очертила кончиком пальца его соски, повела ладонью вниз и проделала то же со впалым пупком, а потом скользнула к паху. Склонилась, вытянулась рядом, прижимаясь щекой к бедру и наблюдая за тем, как в результате моей неспешной ласки и без того возбужденный член Стаса начинает истекать влагой.
Раньше не замечала, что на стволе, почти у основания, есть небольшая чудесная родинка, а теперь получила возможность лежать и трогать ее, а после целовать… Кожа здесь была очень нежной, но совсем близко кустились кудрявые волоски, и один из них тут же сунулся мне в нос. Я чихнула, рассмеялась, а затем провела губами до головки, захватила ее, вбирая вкус его секрета.
Стас шевельнулся, вздохнул и все-таки заговорил…
Глава 50
— Не хочу, чтобы ты делала все это только из благодарности.
— Не говори глупостей, — откликнулась я, звонко чмокнула его в живот, а потом вновь сдвинулась выше, так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. — Я вот иной раз думаю: убила бы, змеюку такую, а благодарить… Не стану спорить, есть за что. Но и рассказывать долго, и… Нет, я потом поблагодарю и буду делать это долго и с чувством, но… давай не сейчас! А сейчас, — я перевела дыхание, решаясь. — Сейчас возьми уже меня. По-простому. Глядя глаза в глаза. Отставив в сторону все наши с тобой недоговоренности и игры. Просто… возьми.
Стас потянулся, обхватил меня, перекатился так, чтобы я оказалась снизу, под ним, а потом с некоторой робостью сказал:
— Но ты ведь прочла все там… в моем компьютере.
— Это в том, который ты нарочно оставил работающим и незапороленным? Ну прочла. И что?
Он был совсем близко, а потому я все-таки увидела, как в его глазах мелькнуло удивление.
— Нуу… Теперь ты знаешь, что я ни фига не герой, явившийся спасать тебя ценой своей жизни. Что это я подстроил все, случившееся сегодня, от начала до конца — сначала уговорил твоего менеджера, чтобы он подбил остальных на твое похищение, после помог его организовать. Ну а потом просто сидел в машине неподалеку от этой твоей… заимки и ждал, чтобы он позвонил мне…
— Дачу мою не тронь. Ее отец своими руками строил. А что до остального… Это было не спортивно, Станислав Дмитриевич!
— Я был в отчаянии, Елена Георгиевна! Настолько, что решился реализовать на практике дурные фантазии сына…
— Ты обсуждал меня со своим сыном⁈
— Да блин! Не тебя! Не тебя! Вот только не надо сейчас опять на меня обижаться без повода! Я просто заговорил с ним про женщину, с которой все у меня… как раз ох как непросто…
— С ума сойти… — проворчала себе под нос я, чувствуя, как в груди разливается тепло: Стас говорил обо мне даже с сыном!
Хотелось задрыгать радостно ногами. Хотелось… заорать «ура!» куда-то в мировое пространство. Хотелось… нет, все-таки именно сейчас мне по-настоящему сильно хотелось кое-чего другого. Во-первых, щелкнуть Стаса с его очередными чудо-затеями по носу, а во-вторых… Мммм!
— Нет, за свой испуг и пару килограммов убитых нервных клеток я с тебя спрошу по полной, не обессудь, — начала я и куснула его в плечо — несильно, но вразумляюще. — С Павлом по этому поводу воспитательно-убивательную беседу проведу тоже, но, понимаешь… Ты, о великий мастер интриги и магистр Ордена хитропопых, облажался! Причем не сейчас, а много раньше, — я засмеялась, а после обхватила Стаса ногами, сжала коленями бока, а пятки вдавила ему в ягодицы. — Ты, может, будешь удивлен, но так уж вышло, что я все про твое участие в деле поняла, как только проснулась, немного протрезвев. Так что твой комп… Ну мне вовсе не нужно было лезть в него, чтобы узнать главное: откуда в истории моего похищения ноги растут.
Да, сейчас я Стаса не обманывала ни капельки. Содержимое его компа лишь подтвердило мне мои догадки и открыло не столь уж важные детали организованного этим несносным мужиком «мероприятия». Стас шевельнулся, пытаясь выбраться из моего захвата, однако я не пустила.
— Дело в том, Станислав Дмитриевич, что у меня в телефоне, с которого якобы звонил тебе Павел, чтобы шантажировать, твоего номера нет. Наизусть я его, знаешь ли, помню из-за твоей общей… незабываемости. Так что позвонить тебе на личный мобильник Пашка мог, только этот самый номер зная. Заранее. А от кого, если не от тебя? Остальное додумать было несложно. Раз уж на горизонте появились твои уши, Станислав Дмитриевич, и без остальных весьма примечательных частей твоего тела точно не обошлось.
Стас опять дернулся, но из захвата и в этот раз никуда не делся — так и остался лежать зажатым у меня между бедер, еще и уткнувшись по-прежнему напряженным членом мне в лобок.
— Одно мне неясно. Ну вот организовал ты все это, еще и своими актерскими талантами блеснул в очередной раз. Так чего ж теперь-то
